Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 5)

— Светлое — не наше. Повтори.

— Светлое — не наше.

— Теперь все.

Повторили вразнобой, но повторили.

— Сколько идти? — спросил Михаил.

— Не знаю.

— Плохо. Считать нечем.

— Считай от подачи до подачи. Пойдём — сравнишь с тем, что насчитал.

Михаил согнул проволоку и оставил её согнутой.

Илья раскрыл блокнот и провёл от края страницы линию к воде. Чёрный верх стены лёг у дальнего конца, излом берега — ниже, там, где линия упиралась в урез. Между отметками он оставил чистое место: с воды ещё предстояло понять, где одна перестанет работать и придётся переходить на другую. Рядом записал коротко: светлый пролом не брать.

Он показал страницу Михаилу. Тот приложил проволоку к двум отметкам и сделал сгиб между ними. Сгиб ничего не измерял и направления не хранил; Михаил пометил им только порядок работы: сперва верх стены, после его исчезновения — излом. Илья оставил места на странице, Михаил — последовательность на проволоке.

* * *

Позвали не по фамилии и не по подразделению — рукой, вдоль очереди, и очередь пошла. Кто-то впереди заторопился, и его придержали за плечо, и он перестал торопиться.

На посадку пошли все, до кого дошёл жест; состав уже никто не разбирал. Илья следил за плавучим настилом под ногами, за мокрыми местами и за тем, насколько близко окажется вода.

— Только на себе! — крикнули спереди. — В руках не нести!

Кричали не им и не для них, но относилось это ко всем.

Илья повернулся к своим.

— Что в руках — оставить здесь. Не бросать, а положить у откоса и запомнить где.

— А потом?

— Потом не будет. Забирать сюда никто не пойдёт.

Всё, что ещё не успели убрать на себя, легло на песок под откосом. Последний из замешкавшихся постоял над своей ношей и отошёл не сразу.

— Товарищ младший сержант, а если понадобится?

— Понадобится — обойдёмся.

— Оно ж целое.

— Пока целое. — Илья посмотрел на него и объяснять заново не стал. — Клади к откосу, запоминай место и иди.

Тот положил ношу, посмотрел на откос, перевёл взгляд к воде и вернулся к первой примете. Делал так, как ему говорили ночью. Илья это заметил и ничего не сказал.

— Зимин со мной, — сказал Илья. — Остальные — по вчерашнему порядку. Группа от группы не отходит. Если разведёт — держитесь того, кто рядом, а не того, кого ищете.

— А ориентир?

— Верх стены, чёрный. Правее него светлое — это не наше.

Он поднял голос для чужих, которые садились вместе с ними. Кто-то переспросил про светлое, и Илья ответил ему теми же словами.

Ударило где-то выше по берегу, за откосом, и в очереди присели все разом, а потом так же разом встали. Посадка от этого не остановилась и не ускорилась.

Следующий разрыв лёг ближе, правее посадки, у самого уреза. Очередь качнулась назад, и там, где она шла между откосом и водой, стало плотно.

Илья взял ближнего к себе за плечо и повернул его.

— Здесь не стоять. Проходи вперёд и садись.

— Там ещё не сели.

— Сядут. Проходи.

Он вывел своих из плотного места по очереди и вышел последним. То же самое он делал ночью, в проходе; здесь это заняло меньше времени, потому что место было короче.

Илья застегнул карман, где лежал блокнот, и переложил карту глубже, за отворот, углом внутрь.

Порядок, который он читал вслух на берегу, кончился почти сразу.

Сначала всё было как надо: свои сидели там, где он их посадил, Михаил был слева, чужие — впереди и сзади. Потом настил повело, кто-то переступил, чтобы удержаться, за ним двинулись остальные, и прежний порядок мест рассыпался.

Ударило по воде правее. Вода поднялась, опала и всей массой плеснула на настил. Стало мокро до колен. Кто-то поднялся.

— Сядь, — сказал Илья.

— Не могу.

— Сядь.

Тот сел. Илья держал его за ремень ещё немного, потом отпустил.

Чужие сидели вперемешку со своими, и разобрать, где кончаются одни и начинаются другие, было уже нельзя. Чужой спросил у Ильи, куда смотреть: на посадке голос Ильи звучал громче остальных.

— Чёрный верх стены.

— А светлое?

— Светлое не наше.

— Почему?

— Потому что туда пойдут все.

Чужой помедлил и повернулся к чёрному верху. Сидевшие рядом повернулись следом.

Илья держал в поле зрения только ближайших людей: дальше всё равно ничего не решал. Удерживал чёрный верх стены и Михаила; в эту минуту остального для него не было.

Верх стены стоял на месте. Потом его не стало.

Дым пошёл от берега низом, поднялся и одним движением закрыл всё выше линии воды, как задёргивают полог. Илья ждал просвета, но серое полотно не разошлось.

— Верха нет, — сказал он.

— Низ держи.

— Низ отсюда не читается.

Михаил промолчал. Возразить было нечем, и он это знал.

Некоторое время у Ильи не было ничего, и он не стал делать вид, что есть.

Потом он обернулся назад.

Тот берег, с которого шли, ещё читался: низкий, ровный, светлее воды, и на нём стояли откос и вырез промоины, из которой они вышли ночью. Илья выбрал вырез задней отметкой. Оборачиваясь через плечо, он каждый раз удерживал его прямо за собой. Пока задняя отметка держалась, передняя была не нужна.

— Ты назад смотришь, — сказал Михаил.

— Смотрю.

— А вперёд кто?