Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 4)

— Мешок остался в проходе. Наш.

Возвращаться Илья не стал. Он сунул руку за отворот и нашёл карту там, где она и была, — сложенная гармошкой, углом внутрь. Угол был на месте. Блокнот лежал под ней, и его он тоже нашёл, не вынимая.

Двое сидели на песке. Тот, кого он разворачивал за ремень, стоял и смотрел на куст, будто ещё сверял.

— Совместились? — спросил Илья.

— Сошлись.

— Тогда садись.

От нижнего выхода к очереди вдоль уреза шли по одному. Очередь не двигалась, и было её не видно ни в начало, ни в конец: видно было только тех, кто ближе. Впереди уходили другие. Кто именно уходил, никто не называл, и спросить было не у кого.

В очереди не разговаривали. Всё, что можно было спросить, спрашивали в промоине; здесь стояли и ждали, когда позовут.

Кто-то впереди спросил, скоро ли. Ему не ответили — не потому, что не хотели, а потому, что отвечать было нечем. Вопрос прошёл по очереди назад, дошёл до них и дальше не пошёл.

Ветров нашёл их с той стороны, откуда его не ждали: он шёл вдоль очереди и считал головы.

— Докладывай.

— Участок пройден. Время — после полной темноты. Результат — отделение в очереди, целое.

— Всё?

— Вещмешок остался в проходе.

— Мешок — не участок, не время и не результат. — Ветров дошёл до конца их куска очереди и вернулся. — Голову вёл кто?

— Зимин.

— Ты говорил — ты.

— Говорил. Поменял перед проходом.

— Почему?

— Затор разбивают сзади.

Ветров не ответил сразу.

— В другой раз говори до того, как поменяешь.

— Не всегда выйдет.

— Тогда говори сразу после, а не когда я сам приду и спрошу. — Он кивнул на карман, где был блокнот. — Что там у тебя?

— Приметы. И порядок.

— На той стороне покажешь взводу. Не мне — взводу.

— Покажу.

Ветров пошёл дальше вдоль очереди, загибая на ходу угол своей карты внутрь; загибал он его не глядя, как застёгивают пуговицу.

Илья сел на песок и раскрыл блокнот. Страница была в песке. Он смахнул её ладонью, и обе приметы читались, только слово «куст» подтёрлось снизу; он обвёл его заново.

Ниже записал поперёк — коротко, крупно, как пишут то, что придётся читать в темноте и чужими руками: в проходе не стоять.

Потом повернул блокнот к Михаилу. Тот прочитал и кивнул, а спустя время достал проволоку и согнул её ещё раз.

Гарь здесь была гуще, чем в промоине, и держалась низко, у самой воды.

Впереди, у уреза, начали считать людей. Очередь подалась вперёд на шаг, и Илья перекинул ремень винтовки на плечо.

Глава 2. Переправа

Было пять часов, и ничего не изменилось.

Илья знал только то, что было сказано вчера: к пяти на той стороне должно быть не меньше двух полков. Кто успел туда к пяти, отсюда не проверялось. Их очередь стояла на прежнем месте, подавалась вперёд короткими рывками и снова стояла, и всё, что можно было из этого вывести, — что они не первые. Это он знал и вчера.

Свет прибывал снизу, от воды. Сначала стало видно урез, потом песок под ногами, потом тот берег проступил узкой полосой, как бумага под карандашом.

Очередь подавалась и стояла. Впереди уходили; кто именно, отсюда не разбиралось — видно было спины, потом воду, дальше ничего. Обратно не шёл никто, и это ничего не значило: возвращаться было незачем.

Илья считал промежутки между подачами очереди. Они выходили разными и не складывались ни в расписание, ни в обещание.

— Что берёшь? — спросил Михаил.

— Верх стены. Чёрный, правее светлого.

— Высоко.

— Потому и беру. Видно с любого места.

— В дыму с любого места ничего не видно. — Михаил вытянул из-под обмотки проволоку и положил её поперёк колена. — Дым идёт снизу и высокое съедает первым. Низ бери.

— Низ с воды не читается.

— С середины — нет. У берега только он и читается.

Илья посмотрел ещё раз. Чёрный верх стены стоял отдельно от всего и держался ровно; глаз ложился на него сам, без работы.

— Тогда две, — сказал он. — Верх стены — пока идём. Излом берега — когда подойдём.

— Излом какой?

— Где берег перестаёт быть ровным и уходит вниз. Другого такого на этом куске нет.

— Виден, пока по нему не положат.

— Под ним останется откос. Откос не убрать.

Михаил согнул проволоку и посмотрел вдоль неё, туда же.

Правее чёрного верха в стене стоял пролом. Он был светлее всего, что рядом: свет проходил насквозь, и было видно, что за ним есть ещё куда идти. Из воды к нему поднималась широкая пологая осыпь; лучшего подъёма на этом куске берега не было.

— Туда все и полезут, — сказал Михаил.

— И мы?

— Это ты скажешь.

— Скажу, когда подойдём.

Он повернулся к своим.

— Слушать. Ориентиров два. Первый — чёрный верх стены, вон он. Второй — излом берега, левее.

— Который левее? Там всё левее.

— Там, где ровное кончается и уходит вниз. Пока идём — держите верх. Не станет верха — держите излом.

— А если и излома не станет?

— Тогда держитесь того, кто рядом, и не лезьте на светлое.

Он велел показать пальцем. Справились не все и не сразу; несколько рук указали на светлое, потому что оно было заметнее всего. Илья поправил направление и заставил каждого удержать чёрный верх.