Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 3)

— Входят и встают. Наберётся столько, что не пройти, — и после этого прилетает.

— Через сколько после?

— Не через сколько. После.

— Ты по чему это взял?

— По стоянию. Считал не разрывы. Считал, сколько стоят перед тем, как прилетит. Разрывы врозь. Стояние всякий раз одно и то же.

Илья поднялся выше по откосу и лёг снова. Отсюда проход был виден весь — от куста у верхнего входа до конца отвала внизу; за ним открывалась песчаная полоса до уреза.

Он проверял не тропу, а то, откуда её видно с той стороны. Справа мешал обрыв, надёжно закрывавший её на всю длину. Слева стоял отвал, за ним — кусты. Открытым оставался один узкий створ, и приходился он ровно на то место, где люди вставали.

Одного положения ему было мало: с высоты всякая щель кажется шире, чем она есть. Илья спустился ниже отвала, лёг и посмотрел ту же тропу с другой точки. Створ не закрылся и не поехал в сторону. Он остался там же и той же ширины — значит, дело было не в том, откуда смотрит Илья, а в том, как стоят обрыв и отвал.

По месту выходило, что через узкий створ виден весь проход.

По времени — что огонь приходит не по часам. Илья лежал и считал про себя, не спрашивая Михаила, и ложилось неровно: то часто, то с долгим перерывом — дольше, чем требовалось для прохода. Если бы клали по часам, такого провала не было бы.

Он сполз обратно к отвалу и не стал выбирать из двух то, что удобнее. После нижнего выхода можно было держаться у самой воды, но узкое место всё равно приходилось проходить.

— После разрыва войдём все разом. Выйдем — низом, у самой воды, — сказал он.

— Низом — согласен. Разом — нет.

— Почему?

— Потому что ты идёшь по их часам. — Михаил показал согнутой проволокой на тропу. — У них не часы. На разъезде состав пропускают не по расписанию, а когда путь свободен. Освободился — пошёл следующий. Тут наоборот: набилось — и прилетело.

— А если я ошибаюсь и это просто пристреляно? Тогда часы есть.

— Тогда ты всё равно не должен стоять в проходе. — Михаил не отвёл проволоку. — Если там человек, не даём ему скопления. Если место пристреляно заранее, не ждём на нём следующего разрыва. В любом случае стоять нельзя.

Илья ещё раз посмотрел на створ. За ним, на той стороне, мог сидеть человек и смотреть сюда, а мог не сидеть никто, и тропа могла быть пристреляна заранее, и тогда кладут по ней на звук и на скопление. Отсюда это не проверялось ничем: с этого берега человека за створом не увидишь, а по разрывам его не отличишь от заранее записанного рубежа. Но и то и другое требовало от него одного и того же, и дальше он думать не стал.

— Идём небольшими группами, — сказал он. — Между группами — не бегом, а шагом. Чтобы задним было видно, куда делись передние.

— Голову кто?

— Ты.

Михаил повернул голову.

— Ты Ветрову другое сказал.

— Сказал.

— Скажешь заново?

— Сам скажу.

— Скажи сегодня. Не завтра.

— Скажу сегодня.

Михаил помолчал, затем убрал проволоку.

— А ты где?

— Последним. Затор разбивают сзади. Спереди он не разбивается — спереди его только уговаривают.

— Считать выходящих?

— Считай. Кто вышел — у тебя. Кто не вышел — у меня.

— А если не выйдет никто?

— Тогда ты стоишь за концом отвала у нижнего выхода и назад не идёшь. Назад пойду я один.

— Это ты сейчас придумал?

— Это я сейчас решил.

Илья записал поперёк страницы порядок групп — кто за кем — и прочёл вслух. Заставил повторить и это. Один назвал себя не с теми, и Илья прочёл ещё раз, медленнее, а потом переспросил его отдельно.

* * *

Тропа впереди начала пустеть.

Пошли, когда проход заметно поредел.

Михаил повёл переднюю группу через проход и встал за концом отвала у нижнего выхода, лицом назад.

Следующая группа вошла в проход.

Из-за отвала в тропу втянулись чужие — сразу много и плотно, потому что оттуда, откуда они шли, их тоже кто-то торопил. Тропа встала.

— Не стоять, — сказал Илья в спину переднему. — Идти.

Боец не пошёл. Впереди стояли, и идти было некуда.

Прилетело левее, в отвал. Песок ударил сбоку и сверху, набился за воротник, и в рот попала глина. Следом легло ближе, у самой тропы. Проход рассыпался: люди пошли назад и вверх, на откос, потому что вверх — это не туда, куда падает.

Один из его пошёл со всеми, назад и вверх.

Илья взял его за ремень и развернул к себе. Тот рванулся. Илья держал.

— Верх откоса и куст! — сказал он ему в ухо. — Сойдутся — стой!

Тот перестал рваться и пошёл вниз, к воде, спотыкаясь, но вниз.

Илья толкнул в спину следующего. Потом ещё одного. Потом чужого, который сел на тропе и не вставал: этого он поднял под мышки, вывел со сбитой тропы, дальше тот пошёл сам.

Тропа освободилась рывком: поднятый боец пошёл, за ним сдвинулись остальные.

Он вышел из прохода последним, миновал конец отвала и увёл оставшихся ниже, к полосе песка у самой воды. Вода шла рядом, вровень с песком, не давала никакого звука и от этого казалась ближе, чем была.

У нижнего выхода стоял Михаил.

— Все, — сказал он.

— Точно все?

— Все. Я считал выходящих.

— Пересчитай ещё раз. Я считал входящих.

Михаил пересчитал. Сошлось.

— Долго вышло, — сказал Илья.

— Долго. Разом было бы быстрее.

— Разом мы бы сейчас сидели наверху, на откосе.

Михаил посмотрел туда, где ещё сидели ушедшие вверх чужие, и ничего не ответил.

— Мешок?