Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 29)

— Срок?

— Запись к утру. Не к вечеру, а к утру, чтобы я успел прочитать её и задать тебе вопросы до того, как связистам идти.

— Будет к утру.

— И вот ещё. — Ветров помолчал, и стало ясно, что сейчас он скажет про позавчера. — Выше я доложил.

— Про отмену?

— Про отмену. Спросили, зачем.

— Что вы ответили?

— Я ответил, что это ваше внутреннее и что за результат отвечаете вы двое. — Ветров сложил карту. — Возражать не стали.

— Ещё что-нибудь спросили?

— Не тебе. — Ветров посмотрел вдоль двора. — Спросили, не станешь ли ты теперь оправдывать каждый отказ прошлой ошибкой.

— И?

— И я сказал, что не знаю. Сегодня проверю.

Илья не стал спрашивать, чем он собирается это проверять.

Илья не стал ни благодарить, ни объяснять, ни обещать, что позавчерашнее больше не повторится. Он посмотрел на страницу и написал сверху дату.

Под датой он оставил пустую строку. В прошлый раз дописывать пришлось внизу, поперёк уже написанного.

* * *

Точек они выбрали две и искали их долго.

Первая была для Ильи: угол между плитами, сложившимися домиком. Там было низко и тесно, зато из-под края открывался двор, а назад уходил закрытый лаз. Илья лёг, провёл винтовку вдоль щели и затем повторил выход без неё.

— Здесь, — сказал он.

— Почему здесь?

— Вижу двор и могу уйти, не пересекая рельсы.

— А если край посыплется?

— Уйду низом. Проверь оттуда.

Михаил обошёл угол по закрытой стороне, посмотрел на лаз и вернулся.

— Выход есть, — сказал он. — Но руку твою отсюда не видно.

— Не моя рука нужна. Твоя, с твоей точки.

Вторую точку, для Михаила, они искали дольше.

Михаилу требовался обзор двора, стрелки и подходов, отдельное укрытие и прямая сигнальная связь с Ильёй.

Двор и подходы сходились быстро. Связь между ними не сходилась: лучший обзор полностью прятал Михаила от Ильи.

— Придётся кричать, — сказал Михаил.

— Кричать нельзя.

— Тогда придётся не видеть.

— Не видеть тоже нельзя.

Они продолжили искать и нашли худший, но связанный угол. Стрелка и подходы оставались открыты Михаилу, вынесенная из-за обломка рука — Илье.

— Хватит руки? — спросил Илья.

— Хватит, если договоримся, что она значит.

Договаривались они не спеша.

— Рука вниз — иди, — сказал Михаил. — Это старое, это они уже знают.

— Это для носильщиков. Для меня другое.

— Для тебя другое, — согласился Михаил. — Рука поперёк — нет.

— Поперёк чего?

— Поперёк меня. Вот так. — Он показал: ладонь ребром, поперёк тела, неподвижно. — Не машу, не зову. Просто держу.

— Сколько держать?

— Пока ты не уберёшь палец.

— А если я не увижу?

— Тогда я держу и не убираю. А ты не стреляешь: ты будешь смотреть на меня перед тем, как взять. Всегда.

Илья помолчал.

— Всегда — это перед каждым выстрелом.

— Перед каждым.

— Это лишнее движение головой.

— Это лишнее движение головой, — сказал Михаил. — И оно теперь в порядке.

— В порядке, — сказал Илья.

— И ещё одно, — сказал он потом. — Отмену на месте не обсуждаем.

— Совсем?

— Совсем. Разбираем после, когда уйдём. На месте я не спрашиваю почему, ты не объясняешь.

— А если я держу зря?

— Тогда я тебе после скажу, что зря. Но не там.

Михаил выдержал паузу.

— Так лучше, — сказал он. — Иначе я буду держать и заодно придумывать, что тебе отвечать.

Он записал это отдельной строкой и прочитал вслух. Михаил повторил своими словами; они вышли другими, и Илья переписал строку так, как сказал Михаил, потому что читать её в деле будет не он один.

Потом Михаил проверил, действует ли договор.

Он сделал это без предупреждения, когда Илья уже увлёкся дальним краем двора.

Из своего угла Илья мог подняться к верхней плите и одним взглядом проверить дальний край, закрытый снизу. Он уже подобрал ногу.

Рука Михаила легла поперёк.

Илья замер и посмотрел на неё.