Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 30)

Рука держалась.

Он подождал, потом убрал ногу и лёг обратно. Спрашивать, ползти в обход или делать вид, будто знака не было, он не стал.

Рука ушла.

Михаил приполз к нему позже, низом.

— Ты почему не пошёл?

— Ты сказал нет.

— И всё?

— И всё.

— Ты даже не спросил почему.

— Спрошу сейчас. Почему?

— С той плиты тебя видно снизу, из-под самой стены, — сказал Михаил. — Не сверху, а снизу. Ты бы туда лёг и был бы весь на светлом.

— Я туда смотрел с земли. Оттуда не видно.

— С земли не видно, а из-под стены видно. Я туда ходил, пока ты примеривался.

Илья кивнул.

— Значит, работает, — сказал Михаил.

— Работает.

— Я проверял.

— Я понял, что проверял.

— И как тебе?

— Плохо, — сказал Илья. — Я лежал и думал, что ты ошибся.

— А если бы я ошибся?

— Тогда я бы лежал зря. Это дешевле ниши.

* * *

Двор они читали дальше, не меняя выбранных точек.

Илья вёл линии иначе, чем раньше: сначала выходил на те места, откуда придётся идти связистам, ложился там и смотрел вверх — что держит этот участок, — и только потом искал возможную точку наблюдения. Так выходило медленнее и приходилось больше ползать, зато лишнего он почти не отмечал.

Провод шёл через двор наискось, местами лежал на земле, местами на обломках. Повреждения были разнесены от стрелки до дальнего края. Илья записал это первым, но причины не приписал: разнесённость сама по себе ничего не говорила о том, сколько мест держат под наблюдением.

Он обошёл не сами разрывы, а закрытые точки, откуда виден каждый участок провода. Ходить приходилось низом и в обход.

У стрелки земля была бита свежо: крошка лежала поверх пыли.

В середине двора следы были старее.

Под дальним обломком Илья не разобрал ничего: кирпич там лежал вперемешку, верхний слой натаскали позже.

Он записал участки отдельно и рядом с каждым поставил, насколько этому верит.

На верхней половине страницы появились линии; одна стала толще других.

Толще была та, что вела к проёму в стене напротив.

Проём этот было видно сразу, и видно его было отовсюду. Он стоял высоко, был широкий и светлый внутри — не чёрный, как соседние, а серый, будто за ним было ещё окно и сквозь него шёл свет. У левого края лежало что-то, что давало короткий блик, когда свет поворачивался.

— Ты его видишь? — спросил Илья, когда Михаил подполз.

— С тех пор, как легли, вижу.

— И что скажешь?

— Пока ничего. Считаю.

Позже в проём вышло тёмное.

У левого края оно постояло и ушло.

— Раз, — сказал Илья.

Через время тёмное вернулось туда же.

— Два, — сказал Илья.

— Три будет после такого же промежутка, — сказал Михаил.

Илья повернул голову.

— Что?

— Три будет. Или я ошибся в порядке.

— Ты откуда знаешь?

— Я не знаю. Я считаю с начала наблюдения. — Михаил вынул проволоку и показал её: сгибы лежали через равные промежутки. — Оно показывается ровно. Через одно и то же.

— Люди так не ходят.

— Люди так не ходят, — сказал Михаил. — Так ходят поезда.

Илья лежал и смотрел на проём.

Проём был хорош настолько, что Илья поймал себя на том, что уже прикинул, откуда его брать и как лечь пониже.

Он остановился на этом и повернулся к линиям.

— Смотри сюда, — сказал он. — Провод повреждён у стрелки, в середине двора и под дальним обломком.

— Вижу.

— Теперь смотри, что видно из этого проёма.

Он показал на странице: из проёма были видны середина двора и дальний обломок. Стрелка — нет. Стрелку закрывал свес, оставшийся от крыши, и свес этот шёл поперёк, и закрывал он не кусочек, а всю стрелку и подходы к ней.

— И что?

— То, что у стрелки есть свежий разрыв. Я смотрел на это место с земли: там бито недавно.

— Значит, из светлого проёма стрелку не держат.

— Оттуда не виден ни путь к стрелке, ни само перо, — сказал Илья. — Свес закрывает всё.

Михаил помолчал.

— Тогда у нас два, — сказал он. — Твоё: он не видит стрелки. Моё: он показывается по расписанию.

— Два, и оба против него.