Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 27)

— Значит, в разных местах.

— В разных.

— И ты это видел до выстрела.

— Видел.

Ветров не стал спрашивать, почему он тогда выстрелил. Он подождал, и Илья ответил сам:

— Потому что мне нужно было, чтобы это было то же место.

— Цена?

Илья помолчал.

— Ниша, — сказал он. — Мы её готовили заранее. Другого закрытого места с таким обзором я на участке не нашёл.

— Дальше.

— Время. Смена прошла не в сумерках, а в темноте. Люди сбились, их искали.

— Дальше.

— Дальше то, чего я не могу сосчитать. Те, кого меняли, сидели лишнее. Сколько это стоит, скажут они, а не я.

Ветров кивнул.

— Ниша была не только моя. С неё виден весь промежуток. Взводу она нужна была не под стрельбу, а под смотреть. Теперь взвод смотрит с насыпи, а с насыпи хуже.

— Это ты мне говоришь или себе?

— Вам. Себе я это сказал, когда оттуда лез.

Ветров молчал недолго.

— Зимин.

— Я.

— Ты был против?

— Я не был против, — сказал Михаил. — Я сказал, что мы узел не обкатали, и сказал один раз.

— Почему один?

— Потому что повторить — это спорить, а спорить в это время нельзя. И потому, что своё у меня было не крепкое: здесь я только видел короткий ответ. Проверить его на этом узле мы не успели.

— То есть ты сам не был уверен.

— Не был. Я был уверен только в том, что мы не проверили.

Ветров повернулся к Илье.

— А ты в чём был уверен?

— В линии, — сказал Илья. — Линия была верная. Проём смотрит вдоль, я проверил его с независимых мест.

— И?

— И линия не про то. Линия говорит, откуда видно. Она не говорит, кто там сидит и как отвечает. Я это знал позавчера и сегодня забыл.

— Почему забыл?

Илья подумал, как ответить коротко.

— Потому что было похоже, — сказал он.

Ветров не сказал на это ничего. Он не сказал ни того, что это бывает, ни того, что так нельзя, и не стал спрашивать, как Илья себя чувствует, и это было лучше всего остального.

— Что меняешь? — спросил он.

— Правило.

— Говори правило.

Илья достал блокнот и положил его на колено.

— Первое, — сказал он. — Похожесть не считается опорой. Она считается основанием проверить, и только.

— Второе.

— Второе — не моё, а его. — Илья не поднял головы. — Зимин говорит «нет» — я не стреляю. Не «мы обсудим», не «я подумаю». Не стреляю.

Ветров помолчал.

— А если он ошибётся?

— Тогда мы не выстрелим там, где надо было выстрелить, и потеряем случай. Случай можно потерять и найти другой. Нишу нельзя.

— А если он скажет «нет» из осторожности, а не по делу?

— Пусть скажет. — Илья дописал строку и провёл под ней черту. — Я не про то, кто прав. Я про то, у кого право.

— Зимин, ты понял, что тебе дают?

— Понял.

— Скажи, что понял.

— Понял, что теперь, если я промолчу, это будет моё, а не его.

— Правильно понял, — сказал Ветров. — С этого часа так. Я закреплю это выше, чтобы не вышло, будто вы между собой договорились.

— Товарищ лейтенант.

— Что?

— Спросят, почему у младшего сержанта отменяет второй.

— Спросят — отвечу. — Ветров не стал объяснять, что именно ответит. — Это моё дело, не твоё.

— Скажите, — сказал Илья.

— И вот ещё. — Ветров встал. — Про блеск.

— Про блеск я знаю.

— Скажи.

— Одна отметка не считается. Ни блеск, ни тёмное, ни то, что похоже на позавчерашнее.

— И ещё, — сказал Ветров. — Позавчерашнее выбрось. Не страницу выбрось, а слово.

— Какое слово?

— «Как позавчера».

— Записал?