Константин Градов – Дальняя работа. Волга за спиной (страница 1)
Константин Градов
Дальняя работа. Волга за спиной
Глава 1. Приказ на берег
Промоина за откосом была сухая и глубокая по грудь. Пахло гарью, хотя на этом берегу гореть было нечему: горело за водой и доставало сюда. Песок выбили до твёрдости, следов в нём стояло столько, что отдельного следа уже не прочесть, и все они шли в одну сторону — вниз, к воде.
Илья сидел у стенки и держал карту на колене, не разворачивая. Мимо, поверху, давно шли люди. Их не считали и не строили; они шли, пока было куда идти, и останавливались там, где останавливались передние.
— Берестов. К ротному.
Ветров сказал это сверху, не спускаясь, и пошёл дальше по краю промоины: звал он не одного Илью.
Малинин ждал у обрыва. Он был выше всех, кто стоял рядом, и не садился; вниз он тоже не спустился. Из левого нагрудного кармана Малинин достал лист, сложенный вчетверо, развернул его до половины и дальше разворачивать не стал.
— С девятнадцати ноль-ноль дивизия числится в шестьдесят второй армии, — сказал он. — Переправа ночью.
— Полком? — спросил Ветров.
— К пяти ноль-ноль на той стороне — не меньше двух полков.
— Мы в этих двух?
— Нет.
Малинин сложил лист по прежним сгибам, убрал в карман и застегнул карман.
— Первыми идут не мы. Мы — когда очередь.
Снизу, от воды, доносилось железо: что-то тащили и роняли, потом тащили снова. Звук повторялся так часто, что на него уже не оборачивались.
— Кто нам к берегу придан? — спросил Ветров.
— Никто. — Малинин сказал это без нажима, как говорят о том, что от них не зависит. — Людей мне не добавят, места у воды не прибавится. Что есть, с тем и пойдёте.
— Задача моя?
— Участок — от промоины до воды. Время — с темнотой. Результат — люди в очереди и целые. — Малинин повёл ладонью поперёк, отсекая всё остальное. — Так и доложите. Другого мне не докладывайте.
Он посмотрел на Илью — коротко, как смотрят на исполнителя. Глаза у него были синие, и в уходящем свете они не потемнели вместе со всем прочим.
— Отделение ваше?
— Моё, товарищ старший лейтенант.
— Доведёте.
Малинин ушёл вдоль обрыва, не оглядываясь на них и не ускоряя шага. Ветров подождал, пока он отойдёт, и повернулся.
— Подымай людей. Ночью на ту сторону.
— Порядок какой?
— Такой: к воде и на ту сторону.
— Это не порядок, товарищ лейтенант.
Шрам над правой бровью у Ветрова был короткий и белый. Бровь поднялась, шрам остался на месте.
— Тогда назови сам. Исполнитель?
— Я.
— Срок?
— К полной темноте отделение под откосом, у второй промоины.
— Почему не раньше?
— Раньше — это стоять у воды. У воды нам стоять незачем.
— Точка сбора?
— Вторая промоина. Дам своим две приметы, чтобы нашли её без меня.
— Без тебя — это как?
— Это когда темно.
Ветров смотрел на него ещё немного, будто ждал, что Илья добавит про себя что-нибудь лишнее. Илья не добавил.
— А если у второй промоины будет занято?
— Тогда встану выше по откосу, приметы останутся те же. Промоина — сбор. Приметы к ней выводят.
— Кто ведёт голову?
— Я. Замыкает Зимин.
— Кто вас вызовет к воде?
— Не знаю. Поэтому людей соберу заранее, а к воде поведу только по команде.
— Отставшие будут?
— Постараюсь, чтобы не было.
— Не старайся. Скажи, что сделаешь.
— Отставший идёт к промоине по приметам и ждёт там. Забирать его буду я, а не взвод.
— Взвод и не пойдёт, — сказал Ветров. — Взводу некогда.
— Что взвод с этого имеет?
— Ночью вы нас не ищете, — сказал Илья. — И в проходе мы не стоим.
Ветров протянул руку. Илья отдал карту. Тот нашёл берег, повернул лист и загнул угол внутрь — всё, что было за водой, ушло под сгиб и легло изнанкой кверху.
— Сюда пока не смотри.
— Я и не смотрю.
— Смотришь. — Ветров вернул карту. — Все смотрят.
Ветров больше ничего не добавил. Он пошёл вдоль промоины дальше, а Илья остался с картой, у которой один угол теперь лежал не так, как остальные, и не давал ей складываться ровно. Илья прижал загнутый угол большим пальцем. Стоило отпустить, лист снова расходился на сгибе.
Илья раскрыл блокнот поперёк и записал подряд: участок, время, результат. Под ними — своё: вторая промоина, полная темнота, две приметы. Писать на колене было неудобно, буквы выходили крупнее, чем он хотел, и это было к лучшему: в темноте мелкое не читается.
Свет уходил быстро, и уходил он неровно — сначала со дна промоины, потом с песка, и дольше всего держался на воде.
* * *
Отделение сидело под откосом в отрытых наспех ямах, и ямы были плохие: неглубокие, с осыпающимся краем; Илья не стал их углублять, потому что углублять яму, из которой скоро выходить, — работа для спокойствия, а не для дела.
Винтовку он снял с плеча и положил поперёк колен; ремень был растянут. Под левой ключицей у Ильи оставался старый рубец, и ремень всё время находил его, будто был для этого сделан. Илья подтянул ремень, перекинул на другое плечо и проверил крепления. Затвор вынул, обтёр насухо и поставил обратно, слушая, как он идёт; ствол протёр, затем поднял винтовку к свету, которого уже почти не было, а по-настоящему проверял не глазом, а тем, как шла ветошь. Подсумки перевесил вперёд, чтобы не били по бедру на спуске.
Блокнот у него был маленький и раскрывался поперёк — так удобнее, когда пишешь стоя и держишь одной рукой. До этого дня в нём стояли только его отметки: цифры, слово, иногда стрелка — где промерено, где сошлось, где не сошлось и почему; он никому его не показывал, потому что записи делались для себя и понятны были ему одному.
Он перевернул страницу и провёл поперёк неё черту: слева — примета, справа — время.