Константин Горюнов – Саркис: Сумерки (страница 5)

Бар я нашла быстро — ржавая вывеска с бегущей строкой помех. Но не успела пройти мимо, как из проулка за ним донёсся резкий шипящий звук, за ним — вспышка, яркая, с фиолетовым отливом, и чей-то крик, скорее злой, чем испуганный. Я прижалась к стене и выглянула.

В тусклом свете доков шёл бой. Двое Стражей — чёрные глянцевые фигуры без лиц, только матовые забрала — наступали на маленькую группу. Один Страж уже лежал ничком, его броня дымилась. Ещё двое пытались обойти с флангов.

За перевёрнутым контейнером укрывались двое. Мужчина лет сорока, очень прямой, подтянутый, седой ёжик волос, на лице — широкая ухмылка, совершенно неуместная под огнём. Одет в серую футболку, тактический жилет поверх, в руках — эмпатический разрядник, самодельный, с кустарной гравировкой на стволе. Рядом с ним — девушка, совсем молоденькая, короткие фиолетовые волосы, на щеке татуировка-штрихкод. Она ловко перезаряжала какой-то цилиндр, из которого сыпались искры, и орала на мужчину:

— Глеб, слева заходят! Долго мне ещё держать?

— Держи, Шило, держи! — отозвался тот с хохотком. — У нас гости! — он вдруг заметил меня. — О, а вот и белая голова! Эй, Проводница, присоединяйся! Или постоишь, посмотришь, как нас дефрагментируют?

Я выругалась сквозь зубы. Этот седой меня знает? Но раздумывать было некогда: один из Стражей заходил слева прямо на меня. Он вытянул руку, и в ладони засиял холодный белый шар — разрядник подавления. Я нырнула вправо, перекатилась по мокрому асфальту — как в дешёвых боевиках, и, к моему удивлению, вышло удачно. Страж выстрелил — заряд ушёл в стену, разметав цифровую крошку.

— Шило, кинь ей глушилку! — крикнул Глеб.

Девушка метнула в мою сторону небольшой цилиндр с мерцающим синим индикатором. Я поймала его на лету, хотя ладони вспотели. Цилиндр завибрировал, нагрелся, и я швырнула его под ноги Стражу. Раздался низкий гул, фигуру Стража окутала сеть синих разрядов, он замер и рухнул лицом в асфальт. Броня задымилась.

— Неплохо для новенькой! — хохотнул Глеб и двумя выстрелами снял последнего Стража — тот рассыпался снопом чёрных пикселей. Тишина наступила мгновенно, только в ушах звенело.

Я поднялась с асфальта, отряхивая колени. Глеб уже стоял, уперев разрядник в бедро, и разглядывал меня с неприкрытым интересом.

— Кристина, семьсот тридцать четыре-К, Проводник третьего уровня, прогресс пятьдесят пять процентов, — перечислил он как по бумажке. — А я всё думал, когда ты до нас доберёшься. Меня зовут Глеб. Это Шило. — Он кивнул на напарницу, которая уже деловито обшаривала дымящийся труп Стража в поисках годных деталей. — Добро пожаловать в Гавань Теней, белая. Местные зовут этот Город Саркис-13. Не спрашивай, почему тринадцать, — плохая шутка кого-то из основателей. Прошу прощения за бардак, не ждали гостей. Но ты, я смотрю, умеешь вовремя подвернуться.

— Я ищу курьера. Марк Волков, «Меркурий-Экспресс», — выпалила я, всё ещё переводя дыхание. — Говорят, его Стражи увели в Гавань.

Глеб хмыкнул, его весёлые глаза на секунду стали серьёзными.

— Марк... да, знаю такого. Пацан с грузом не по зубам. Заходи, — он кивнул в сторону неприметной двери в стене дока, над которой тускло горела голографическая надпись «Зеркальный шунт». — Поговорим внутри.

Убежище Глеба напоминало скрещение мастерской, склада и кают-компании. Стены были увешаны обломками разрядников, схемами, пачками светящихся кабелей. Пахло озоном, горячим металлом и кофе — настоящим, земным кофе, и я втянула этот запах, почти забыв, зачем пришла. Шило, невысокая, но жилистая, с татуировкой-штрихкодом на левой щеке, плюхнулась в продавленное кресло и принялась разбирать цилиндр глушилки, не обращая на меня внимания. Глеб протёр заляпанный стол, смахнул с него осколки какого-то чипа и облокотился.

— Марка взяли три ночи назад, — начал он без предисловий. — У него был груз — слепок какой-то старой базы данных, не знаю точно. Стражи перехватили его у восточного коллектора. Но парень не дурак: он успел запустить протокол отката, и вместо чистой дефрагментации его зашвырнуло в старый коллектор в Провале. Только там он уже не курьер. Он почти багнутая сущность, Кристина. Цикл сломан, личность расползается. Вытащить его можно только одним способом — провести насильственную дефрагментацию эмпатическим разрядником, пока он окончательно не потерял форму.

— Ты хочешь сказать — прикончить? — тихо спросила я.

— Хочу сказать — освободить, — поправил Глеб спокойно. — По-другому там не выйдет. Он уже не человек, а осколок.

Шило оторвалась от своего цилиндра и буркнула:

— Мы дадим тебе разрядник. В долг. Или отдашь потом слепком, или... ну, если не вернёшься, нам останется твой должок. Без обид.

Я посмотрела на них: седой циник с ухмылкой, юная наглая девица со штрих-кодом. Совершенно чужие люди, которые только что рисковали шкурой. И почему-то я им поверила.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте ваш разрядник.

Глеб вытащил из-под стола небольшой прибор, похожий на пистолет, но с изогнутым дулом и прозрачной камерой для заряда. Протянул мне рукоятью вперёд.

— Эмпатический, модель «Глушитель-4». Бьёт по эмоциональному контуру, разрушает баги. Но помни: если попадёшь в человека — сотрёшь один из его слепков. Может и личность повредить. Так что целься хорошо.

Я взвесила оружие в руке. Холодное, чужое, пахло гарью. Но зато теперь у меня было чем встретить Марка.

— Слушай, — добавил Глеб, провожая меня к выходу, — тебя ведь ведут, Проводница. Протокол Лимб, его операторы — они на тебя глаз положили. Я не знаю, что они задумали, но кандидатов вроде тебя обычно доводят до Ядра. И там уже выбор: слияние или смерть. Ты для них — идеальный объект. Так что не расслабляйся.

— Я не расслабляюсь, — отозвалась я. — Разве что в обморок от вашего гостеприимства.

Глеб расхохотался, хлопнул меня по плечу — тому самому, с синяком, я поморщилась, но смолчала.

— Приходи ещё, белая. С тобой весело.

Шило молча кивнула на прощание. Я вышла в синий неон доков и направилась обратно к Переулку Граффити.

На полдороге, у моста, снова попался терминал Лимба. Экран мягко пульсировал. Я подошла. На строке горело: «Объект 734-К. Прогресс: 55 %. Статус: стабильный. Доступ в Гавань Теней подтверждён. Рекомендация: избегать прямого контакта с багнутыми без экипировки».

— Поздновато, — пробормотала я, и пошла дальше, чувствуя, как холодный озноб пробирает до костей.

В Переулке Граффити тени снова задержались при моём появлении. Одна — высокая, женская — сделала шаг вперёд и словно бы приложила палец к губам: «Тише». Я замерла, но она уже отступила. Человек в зеркале не показался, но я ощущала его присутствие где-то совсем близко.

Стена-портал пошла рябью. На амальгаме вспыхнула надпись: «55 %». Я коснулась её ладонью и провалилась в холод.

Пробуждение было резким, ледяным. Запястье саднило, но новых шрамов я не нашла. Зато под левым глазом, прямо на скуле, проступила тонкая веточка венозной сеточки. Ещё одна метка, ещё одно напоминание.

Я встала, налила кофе и долго смотрела в зеркало ванной. На меня глядела усталая девушка с белым каре, тёмными кругами и проступившими венами у глаз. В правой руке я всё ещё чувствовала холод разрядника, хотя он остался в Городе.

— Значит, Марк ещё жив. Или почти жив. А я — активный объект, — сказала я своему отражению. — Посмотрим, насколько активный.

Глава 3: Дефрагментация

Пробуждение вышло ледяным. Я открыла глаза, но тело ещё помнило холод Провала, а левое запястье саднило так, будто шрам пульсировал в такт сердцу. Под левым глазом, прямо на скуле, кожа истончилась, проступила тонкая сеточка вен — ещё одна метка, ещё одно напоминание. Вчерашний бой в Гавани, Глеб, Шило, эмпатический разрядник — всё это прокручивалось в голове как дрянной сериал, который невозможно выключить. Я встала с дивана, накинула плед на плечи и поплелась в ванную.

Зеркало показало мне усталую женщину с белыми волосами, тёмными кругами и венозной сеточкой под глазом. Шрам на запястье побелел окончательно. Я провела по нему пальцем, ощутила холод и подумала: «Метки — как зарубки на прикладе. Только я не солдат. Я парикмахер. И, кажется, я стала спать меньше, а устаю не сильнее. Может, Город что-то переключил в моём теле. А может, просто привычка».

Кофе, как всегда, чёрный, без сахара, из белой кружки с треснувшей ручкой. Я пила стоя у балконной двери, глядя в серый двор-колодец. Где-то там, за гранью реальности, лежал Город, и где-то в его гнилом нутре, в старом коллекторе Провала, ждал меня Марк. Или то, что от него осталось.

— Сегодня, — сказала я вслух, и голос прозвучал глухо. — Сегодня я это закончу.

Колокольчик на Садовой звякнул, и я вошла в мастерскую. Запах мяты, шампуня и лака для волос с вишнёвыми косточками встретил привычным коктейлем, но сегодня он показался приторным. Алевтина уже возилась у ресепшена: поливала фиалку «Зиночку» и напевала что-то из девяностых, забывая слова. Очки болтались на цепочке, она, как обычно, искала их на стойке, и я, как обычно, сказала:

— На шее, Аля.

— Ах, ну да, — она надела очки и прищурилась. — Крис, ты выглядишь так, будто тебя переехал трамвай, а потом сдал назад.

— Спасибо, Аля. Ты умеешь поднять настроение.

— Я умею заваривать чай, — она взяла глиняный чайничек. — Садись.