Константин Горюнов – Рыжая стая (страница 16)

Лиса долго молчала, смотрела в огонь. Потом заговорила:

— Из Питера. Была художницей. Настоящей. Выставлялась, продавалась, даже модной считалась. А потом... потом случилось то, что случается со многими. Муж, ребёнок, развод, депрессия. Я поехала к чёрту на кулички, чтоб забыться. А оказалась здесь.

— Как?

— Дура была. Повелась на байки про лёгкие деньги, про артефакты, про то, что можно быстро разбогатеть. Попала в Зону случайно, через проводников. А обратно уже не захотела.

— Почему? — спросила Аня.

— Потому что здесь я впервые почувствовала себя живой. — Лиса усмехнулась. — Дурацкое чувство, да? В месте, где смерть на каждом шагу, я наконец поняла, что такое жизнь.

— А рисование?

— А рисование осталось. Только теперь я рисую не то, что вижу, а то, что чувствую. Или то, что Зона показывает. — Она посмотрела на Змея. — Тебя, например. Я тебя нарисовала за неделю до того, как мы встретились. И не знала, кто ты. Просто рука вела.

— Зона, — сказал Змей.

— Зона, — согласилась Лиса. — Она нас связала. Всех. И тебя, и меня, и Аню, и ту, другую Лису. Мы теперь одна сеть.

— Паутина, — поправил Маклауд. — Паутина, в которую «Хозяин» ловит мух.

— Может быть. Но я не муха. И мы не мухи.

Она посмотрела на Змея долгим взглядом. Тот выдержал, не отвёл глаз.

— Ты веришь в судьбу? — спросила Лиса.

— В Зоне — верю.

— А в любовь?

Маклауд поперхнулся самогоном, закашлялся. Аня уткнулась в кружку, пряча улыбку.

Змей ответил не сразу:

— В любовь — нет. В долг — да. В ответственность — да. В то, что за тех, кто рядом, надо отвечать.

— Это и есть любовь, — тихо сказала Лиса. — Только по-другому называется.

День десятый. Ночь. Спальник.

Они устроились на ночлег кто где. Маклауд занял лавку у печки, храпел так, что стены дрожали. Аня свернулась калачиком в углу на куче тряпья и мгновенно уснула — сказалось нервное истощение.

Змей сидел у окна, глядя в темноту. Спать не хотелось — мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы.

— Не спится? — Лиса подошла бесшумно, присела рядом.

— Не спится.

— Думаешь о ней? О той, другой?

— И о ней тоже.

Лиса помолчала, потом спросила:

— Ты знаешь, чем я плачу за помощь?

Змей обернулся, посмотрел на неё:

— Слышал. Но я не за этим пришёл.

— А зря. — Лиса усмехнулась. — Потому что это единственное, что у меня осталось своего, не зоновского. И я сама так хочу. Без долгов. По-человечески.

Змей молчал, глядя на неё. В свете луны её рыжие волосы казались огненными, глаза горели, и вся она была какая-то... настоящая. Живая. Несмотря на грязь, кровь, усталость.

— Ты красивая, — сказал он вдруг.

— Знаю, — ответила она без кокетства. — Я всегда это знала. Только красота в Зоне — не товар, а обуза. Лишнее внимание привлекает.

— А ты умеешь за себя постоять.

— Умею. Но от тебя... от вас... мне защита не нужна. Мне нужно другое.

— Что?

— Чтобы рядом был кто-то свой. Не для секса, не для выгоды, а просто — свой. Который прикроет спину и не кинет.

— Я не кину.

— Знаю.

Она взяла его руку, сжала. Пальцы у неё были холодные, но сильные.

— Останься сегодня со мной, — сказала она. — Просто останься. Поговорить. Помолчать. Побыть рядом.

— Останусь.

Они сидели у окна до самого рассвета, глядя на звёзды, слушая дыхание спящих и вой Зоны за стенами. Иногда перекидывались парой фраз, иногда молчали. Но молчание было тёплым, своим.

Когда небо начало светлеть, Лиса задремала, положив голову ему на плечо. Змей сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.

И впервые за много лет ему захотелось, чтобы этот рассвет длился вечно.

День одиннадцатый. Утро.

Проснулись они от того, что Маклауд грохотал котелком, пытаясь соорудить завтрак.

— Подъём, сонные тетери! — орал он. — Щи походные — пальчики оближешь! Кто не встанет — тому ничего не достанется!

Аня уже сидела у стола, глядя на его манипуляции с удивлением и лёгким ужасом.

— А это точно съедобно? — спросила она.

— Я сапёр, детка. Сапёры умеют готовить из чего угодно. Вот эти консервы, например, я нашёл в подвале. Год выпуска — позапрошлый. Но в Зоне срок годности — понятие относительное.

— Относительное чего? — спросила Лиса, появляясь из-за спины Змея.

— Относительное желания жить, — хохотнул Маклауд. — Садитесь, жрать подано.

Завтрак прошёл в удивительно мирной атмосфере. Будто не было ни «Вектора», ни погони, ни раненых. Будто они просто компания сталкеров, приваливших отдохнуть в безопасном месте.

— Что дальше? — спросил Маклауд, когда с едой было покончено.

— Идём к Палычу, — ответил Змей. — Он должен знать, где искать.

— А если не знает?

— Знает. Он старый. Старые в Зоне всё знают.

— Логично, — кивнул Маклауд. — А с этими что? — Он кивнул на Лису и Аню.

— Мы с вами, — твёрдо сказала Лиса. — Я без вас не останусь.

— Я тоже, — добавила Аня, хотя голос её дрожал.

Змей посмотрел на них, на Маклауда, и принял решение:

— Идём вместе. Четверо — не двое. И прикрывать друг друга легче, и по головам считать удобнее.