Константин Горюнов – Рыжая стая (страница 17)

— Особенно когда эти головы отстреливать начнут, — проворчал Маклауд, но беззлобно.

Они собрали вещи, проверили оружие, оставшееся — патронов было в обрез, на один хороший бой. Но выбора не было.

Выходили, когда солнце уже поднялось. Лиса задержалась на пороге, оглянулась на дом, где они провели эту странную, тёплую ночь.

— Что? — спросил Змей.

— Ничего. Просто запоминаю. Мало ли...

Он понял. В Зоне никогда не знаешь, вернёшься ли ты туда, где было хорошо.

— Запоминай, — сказал он. — А мы пойдём дальше.

Она кивнула и шагнула за ним в лес.

Впереди ждал Палыч.

А за ним — Припять.

Глава 10. Рыжая цена спасения

День двенадцатый. Лес, подходы к схрону Палыча.

Они шли уже вторые сутки, петляя между аномалиями, огибая сталкерские тропы и прячась от патрулей. Зона словно затаилась — ни мутантов, ни выбросов, ни неожиданностей. Тишина начинала напрягать больше, чем любой шум.

— Не нравится мне это, — в сотый раз повторил Маклауд, оглядываясь. — Слишком тихо. Будто Зона вымерла.

— Или готовит что-то, — отозвалась Аня. Она за эти дни немного отошла, перестала вздрагивать от каждого шороха и даже начала улыбаться.

— Готовит, — подтвердил Змей. — К выбросу, скорее всего.

— Успеем до него?

— Должны. До схрона Палыча полдня ходу.

Лиса шла молча, погружённая в свои мысли. После той ночи в брошенном доме она стала какой-то другой — мягче, что ли. Но в то же время собраннее. Будто приняла какое-то важное решение и теперь ждала момента.

К вечеру они вышли к небольшому озеру. Вода в нём была чистой, почти прозрачной — редкость для Зоны. Маклауд сразу заявил, что будет мыться, потому что воняет уже как стадо кабанов, и если он ещё день не помоется, то мутанты сами сдохнут от отвращения.

— Только быстро, — разрешил Змей. — И далеко не заплывай.

— Я плавать не умею, — огрызнулся Маклауд. — Я только мыться.

Он ушёл за кусты, утащив с собой кусок мыла, найденный в заброшенном доме. Аня устроилась на берегу, глядя на воду и о чём-то думая.

Змей отошёл в сторону, проверяя периметр. Лиса двинулась за ним.

— Змей, — позвала она. — Остановись на минуту.

Он обернулся. Она стояла в двух шагах, глядя на него в упор. В рыжих волосах запутался сухой лист, на щеке — грязь, но глаза горели так, что у Змея перехватило дыхание.

— Что? — спросил он.

— Помнишь, я говорила про то, чем плачу за помощь?

— Помню. И ответ помню.

— А я помню твой ответ. — Она шагнула ближе. — Но я не про долг сейчас. Я про другое.

— Про что?

— Про то, что я хочу. Сама. Без всяких там... условий.

Змей молчал, глядя на неё. В голове проносились мысли — правильные, осторожные, сталкерские. Но сердце стучало где-то в горле.

— Лиса... — начал он.

— Яна, — перебила она. — Меня Яна зовут. Хоть раз назови по имени.

— Яна, — повторил он, и это имя вдруг показалось ему самым правильным в мире. — Ты понимаешь, что мы завтра можем умереть?

— Понимаю. — Она усмехнулась. — И именно поэтому хочу сегодня жить. По-настоящему. С тобой.

— А если я не смогу...

— Сможешь. — Она подошла вплотную, положила руки ему на грудь. — Ты всё можешь, Змей. Только разреши себе.

Он смотрел на неё, и внутри что-то ломалось. Все эти годы он жил один, никого не подпуская, боясь привязанностей, потому что в Зоне привязанность — это слабость. А слабость — это смерть.

Но сейчас, глядя в эти зелёные глаза, он вдруг понял: смерть — это не тогда, когда тебя убили. Смерть — это когда ты перестал чувствовать.

— Яна, — сказал он, беря её лицо в ладони. — Ты уверена?

— Уверена, — ответила она. — А ты?

Вместо ответа он поцеловал её.

День двенадцатый. Ночь. Берег озера.

Маклауд, вымытый и ворчливый, сидел у костра и чистил автомат. Аня пристроилась рядом, грызя сухарь и поглядывая на него с любопытством.

— А ты давно в Зоне? — спросила она.

— Давно, — буркнул Маклауд. — Уже и не помню когда.

— А почему пришёл?

— Долгая история. И неинтересная.

— А мне интересно.

Маклауд покосился на неё, вздохнул:

— Ладно. Короче: был я военным. Сапёром. Воевал кое-где. А потом... потом война кончилась, а я остался. Не смог обратно, к гражданской жизни. А Зона — она как война, только честнее. Здесь сразу видно, кто враг, а кто свой.

— А свой — это кто?

— Свой — это тот, кто прикроет. Кто не кинет. Кто за тебя умрёт, если надо. Как Змей. Как Лиса теперь. Как ты, может быть, когда-нибудь.

— Я хочу быть своей, — тихо сказала Аня.

— Будешь, — пообещал Маклауд. — Если выживешь.

Они замолчали. В лесу заухал филин, где-то плеснула рыба. Ночь была тёплой, почти мирной.

Из темноты вышли Змей и Лиса. Рука об руку, молча, но как-то по-другому — связанно, что ли. Маклауд глянул на них и понимающе хмыкнул:

— О, гляди, Аня, у нас пополнение. Теперь их двое, а мы с тобой как бедные родственники.

— Завидуешь? — усмехнулась Лиса.

— Завидую, — честно признался Маклауд. — Мне бы такую рыжую...

— Тебе поздно, — отрезала Лиса. — Ты старый.

— Я опытный!

— Опытный ворчун.