Константин Горюнов – Не по гайду (страница 2)

И тут краем глаза я заметил движение на противоположном берегу.

Двое. Высокие, стройные фигуры, почти сливающиеся с деревьями. Длинные волосы, заострённые уши, лёгкая, практичная одежда из кожи и ткани зелёных оттенков. И в руках — не телефончики, а длинные, изящные луки со стрелами, которые уже были направлены в мою сторону.

«Косплей, что ли?» — первая, идиотская мысль. Но никаких камер, никаких смеющихся толп. Только натянутые тетивы и абсолютно серьёзные, даже суровые лица. Особенно у того, что был впереди. Мужчина? Женщина? Черты были слишком утончёнными, чтобы понять сходу. Синие глаза смотрели на меня без тени любопытства, только с холодной настороженностью, как на опасное, непонятное животное.

— Стой! Не двигайся! — крикнул один из них. Голос был мелодичным, но команда прозвучала твёрдо и без вариантов. И говорили они… не по-русски. Но я почему-то понимал. Примерно как понимаешь суть фразы из плохого голливудского боевика.

Я замер, медленно поднимая руки в универсальном жесте «я безоружен и, в целом, мирный».

— Эй, друзья! — сказал я на русском, стараясь вложить в голос всё своё барменское обаяние, которое обычно гасило начинающиеся драки. — Всё окей, я свой! Просто заблудился. Где я, вы не подскажете?

Эльфы (да кто же ещё это мог быть?!) переглянулись. Их взгляды скользнули по моей куртке, джинсам, кедам. Лицо передового исказилось гримасой отвращения.

— От него разит дымом и перегаром, — сказал он своему напарнику на том же мелодичном языке. — И одет как безумный гном-вор. Посмотри на эти тряпки. Это шпион? Или просто пьяный бандит из города?

«Пьяный бандит». Вот уж спасибо за комплимент.

— Я не пьян! — возразил я, всё ещё по-русски, но уже с обидой. — И не бандит! Я бармен! Ищу… люк. Чугунный люк. Вы не видели?

Моя попытка объясниться, видимо, выглядела как бессвязный бред. Эльф с переднего края цокнул языком.

— Его разум помутнён хмельным зельем или тёмной магией. Свяжи его. Отведём в Гавань, пусть стражники разбираются.

«Гавань? Стражники?»

Внутри всё похолодело. Это была не игра. Это не были актёры. Слишком всё было реальным: запах их кожи — смесь кожи и полыни, напряжение в их позах, острый наконечник стрелы, сверкающий на солнце. Слишком реальным был и страх, который начал подползать к горлу холодными мурашками.

— Постойте! — я сделал шаг вперёд, отчаянно пытаясь найти правильные слова, логику, аргумент. — Я мирный! Я просто упал! Из люка! В парке! Ночью! Вы понимаете? Парк! Асфальт! Фонари!

Каждая моя фраза, видимо, только убеждала их в моём безумии. Второй эльф, помоложе, уже доставал из-за пояса свёрток верёвки.

— Лучше не сопротивляйся, человек, — сказал он без особой злобы, даже с лёгким сочувствием. — После допроса протрезвеешь, может, и отпустят.

Паника, злость и полная, абсолютная беспомощность слились внутри в один клокочущий ком. Я огляделся дико. Бежать? В лес, где я уже заблудился? Сдаваться? Идти на допрос к каким-то «стражникам» в неизвестную «Гавань»?

И тут из кустов слева от эльфов раздался треск сучьев и низкое, угрожающее рычание. Все трое вздрогнули и разом повернули головы на звук.

Из чащи, припав к земле, вышло… существо. Размером с крупного волка, но на волка оно было похоже примерно как я — на эльфа. Косматая, землисто-серая шерсть, перекошенная пасть со множеством жёлтых клыков, маленькие, полные злобного интеллекта глаза. И оно смотрело не на эльфов, а прямо на меня, облизываясь.

«Вот просто замечательно, — промелькнула в голове абсолютно спокойная, почти отстранённая мысль. — Эльфы-ментали… и теперь ещё голодный мутант из «Обители зла». Прямо как в самом кривом гайде по выживанию. Только вот гайда у меня нет».

А зверь, издав ещё один рык, сделал первый шаг в мою сторону.

Глава 2: Гайд «Как не сдохнуть в первую неделю» (не работает)

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулся не от зверя, а в сторону от него — к толстому, полузасохшему стволу упавшего дерева. Стрелы эльфов со свистом рассекли воздух. Одна воткнулась в землю в сантиметре от моей ноги, другая — с глухим чпоком в шею твари. Та взвыла, но не остановилась. Эльфы, проклиная что-то на своём языке, отскакивали, перезаряжая луки.

У меня не было времени наблюдать за их битвой. Моя новая проблема, хромая и истекая чёрной кровью, уже перенесла всё своё внимание на меня, как на более лёгкую добычу. Я оглянулся в поисках оружия. Ничего. Только гнилые сучья.

«В играх они валяются под ногами, блин!»

Зверь прыгнул. Запах падали, тухлого мяса и ярости ударил в нос. Я некрасиво, почти падая, откатился в сторону, чувствуя, как когти скользят по рукаву куртки с противным звуком рвущейся ткани. Сердце колотилось где-то в горле. Не по гайду, Илюха. Совсем не по гайду.

Моя спина упёрлась в ствол. Отступать некуда. Тварь развернулась для нового рывка. И тут моя рука нащупала на земле не сук, а камень. Приличный булыжник, размером с грейпфрут, полный острых граней.

В барах дерёшься редко. Но если дерёшься — то до конца и с тем, что есть под рукой. Бутылка, стул, пепельница. Принцип тот же.

Я не стал целиться. Я, собрав остатки сил, рванулся навстречу , с низким криком, больше от злости, чем от храбрости. Неожиданный манёвр сбил зверя с толку. Он замер на долю секунды. Этого хватило.

Камень со всей дури пришёлся ему по загривку. Раздался неприятный хруст. Тварь взвыла уже не яростно, а жалобно, и рухнула на бок, дёргаясь. Я не стал ждать. Поднял камень и опустил ещё раз. И ещё. Пока тело подо мной не перестало дёргаться.

Дышал я так, будто пробежал марафон. Руки дрожали. На камне и на куртке было липкое, тёплое месиво. Запах крови перебил все лесные ароматы. Меня скрутило на корточках от спазма в животе, но рвать было нечем.

Когда я поднял голову, эльфы стояли в паре метров, луки всё ещё наготове, но уже опущенные. Их лица выражали сложную гамму чувств: отвращение, лёгкое уважение и стойкое недоверие.

— Он убил болотного рыскуна… голыми руками, — произнёс младший, не скрывая изумления. — Удачей и дикостью, — буркнул старший. — Удача кончится. Дикость — останется. Он опасен.

Я медленно встал, вытирая испачканные руки о мох. Теперь уже не пытался улыбаться. — Спасибо, — хрипло сказал я. — За помощь. Стрелой.

Старший эльф молча кивнул на убитого зверя. — Мясо рыскуна ядовито. Шкуру можно снять, но она дурно пахнет. Клыки иногда берут алхимики. Твоя добыча.

Он сделал это заявление так, будто выдавал ценный совет. А потом, без лишних слов, они развернулись и скрылись между деревьями так же бесшумно, как и появились. Видимо, разобрались: не бандит, не шпион, а просто какой-то дикий, вонючий и опасный идиот. Пусть сам выкручивается.

Я остался один. С трупом. С диким лесом вокруг. С полным отсутствием плана.

«Ладно. Гайд. С чего начинается любой гайд по выживанию?»

Я сел на ствол, трясущимися руками достал из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Чудом не сломались. Первая затяжка прогнала дрожь, хотя вкус казался неестественным на фоне лесной свежести. Нужно было думать.

Пункт первый: укрытие. В бараке или пещере. Осмотреться негде. Лес. Река. Пункт второй: вода. С ней вроде порядок. Пункт третий: еда. Я посмотрел на «рыскуна». Эльф сказал — ядовито. Рисковать не хотелось. В голове поплыли обрывки знаний по WoW: «Мясо болотного… нет, не то. Кабанятина… где тут кабаны?» Пункт четвёртый: огонь. Зажигалка есть. Это радовало. Пункт пятый: оружие. Камень в крови. Больше ничего.

Гайд не работал. Потому что в гайдах не писали, что делать, если ты физически здесь, пахнешь кровью и страхом, и каждый звук заставляет вздрагивать.

Я затушил окурок о сапог, спрятал бычок в карман (старая привычка) и встал. Первым делом — отойти от этого места. Запах крови привлечёт других тварей. Надо было вспомнить, куда пошли эльфы. «В Гавань». Значит, где-то там цивилизация. Или её подобие.

Я пошёл вдоль реки, против течения, как подсказывала какая-то смутная логика: вниз по течению — к морю, вверх — к истоку, к горам, где часто селятся. Шёл осторожно, прислушиваясь. Лес больше не казался красивым. Он казался полным глаз.

Через пару часов ходьбы (часов у меня не было, солнце плыло по небу, отмечая время) я нашёл кое-что полезное. Вернее, это кое-что нашло меня.

Сначала я услышал повизгивание и возню. Потом, спрятавшись за деревом, увидел их. Небольшие, в полтора метра ростом, гуманоидные фигурки в грязных, сшитых из всего подряд отрепьях. Длинные руки, длинные носы, торчащие уши. Они копошились вокруг останков какого-то оленя, громко ссорясь и тыкая друг друга острыми палками с насаженными каменными наконечниками.

«Кобольды, — безошибочно определил я. — Самые что ни на есть, классические. Воришки. Слабая мобня. На десятом уровне фармишь пачками.»

Я был не десятого уровня. Я был первого. Без статов, без скиллов, в одной футболке. И у них были копья. И их было трое.

Но у меня было дикое преимущество городского жителя: я видел, как они дерутся. Это была не слаженная атака, а пьяная драка у помойки. Они толкались, отбирали друг у друга куски мяса, совершенно не следя за окружением.

А ещё у меня был голод, который начинал скручивать желудок, и злость на весь этот мир, на эльфов, на рыскуна, на тот чёртов люк.