Константин Горюнов – Не по гайду (страница 1)
Annotation
«Не по гайду» — дерзкая история о том, как выжить, когда все правила написаны не для тебя. Илья — бармен, острый на язык и не признающий авторитетов — проваливается в мир Азерота не героем, а собой. Здесь нет квестов на спасение мира, зато есть реальная магия, реальная грязь и реальные монстры. Его оружие — не меч, а сарказм, а главный навык — умение заключать сделки даже с самой Тьмой. Став чернокнижником поневоле, он пойдёт наперекор всем системам, гильдиям и даже Пылающему Легиону, чтобы сделать лишь одно: выжить и остаться собой. Даже если для этого придётся нарушить все инструкции.
Пролог: «Последний кайф перед порталом»
Глава 1: Пробуждение в Элвинне (с похмельем от реальности)
Глава 2: Гайд «Как не сдохнуть в первую неделю» (не работает)
Глава 3: Диалоги с сапожником, или Почему все такие серьёзные?
Глава 4: Первая встреча с Тьмой (она была вежливее эльфов)
Глава 5: Имп в кармане и сарказм на языке
Глава 6: Не герой, а ходячая проблема для Стражи
Глава 7: Демон-собеседник и философия за ржавым котлом
Глава 8: Охота на охотников (с элементами черного PR)
Глава 9: Лавка алхимика: барменские навыки в деле
Глава 10: Проклятие для лорда, или Как решить вопрос без меча
Глава 11: Союз изгнанников: суккуб, орк и русский
Глава 12: Штурм подземелья (не для сокровищ, а для тишины)
Глава 13: Тень над Стальгорном
Глава 14: Ложь, нажитая непосильным труд
Глава 15: Аукцион магических артефактов (и душ)
Глава 16: Ритуал. Цена вопроса — воспоминание
Глава 17: Война кланов — наше поле для мемов
Глава 18: Лицом к лицу с Пылающим Легионом (не для союза, а для развода)
Глава 19: Ключ. Он был в первом шейкере
Глава 20: Возвращение. Не герой, а просто Илюха
Эпилог: Новая нормальность с привкусом Тьмы
Пролог: «Последний кайф перед порталом»
Шелест купюр — лучшая музыка под утро. Особенно когда этот утренний свет еле пробивается сквозь грязные окна твоего же бара, пахнет табаком, дешёвым парфюмом и вчерашним пивом, а в кармане у тебя лежит толстая, упругая пачка, оттягивающая подкладку куртки приятной тяжестью. Последний клиент, вернее, уже первый сегодняшний, уполз час назад. Не клиент даже, а какой-то монумент человеческому упорству — сидел, цеплялся за стойку мокрыми от конденсата пальцами и бубнил что-то про кризис, жену и курс биткоина. Выпроводил его почти что силком, под муторный стон о том, что «вот раньше бары были душевнее». Ну да, конечно. Раньше и трава была зеленее, и водка крепче, а жизнь — как гайдлайны с пошаговой инструкцией.
Прибрался на автомате. Стелл вытер, бокалы поставил в мойку, пол шваброй прошёлся — движения отработаны до мышечной памяти. Бар — он как живой организм. Его нельзя оставлять грязным на ночь, иначе просыпаешься утром с чувством, будто бросил раненого зверя. А у меня, как ни крути, тут всё своё, кровное. Не по гайду открывал, не по гайду выживал. По наглости, по смекалке и потому что умею слушать и вовремя подлить.
Дверь с противным скрипом закрылась на ключ. Тишина ударила по ушам после восьми часов какофонии. Не полная, конечно — где-то давится мотоцикл, с чьей-то кухни доносится запах жареного лука, городское небо над крышами уже не чёрное, а грязно-синее, предрассветное. Постоял, потянулся, костяшки хрустнули. Усталость была приятной, мышечной, заработанной. В голове прокручивались обрывки вечера: тот рыжий парень, что пытался на спор выпить рюмку перцовой, не моргнув глазом, и словил истерический кашель. Девчонки, спорившие о чём-то до хрипоты и внезапно зацеловавшиеся у туалета. Постоянный, уютный гул чужих жизней, в который можно окунуться, как в тёплую ванну, и не думать о своей.
Решил пройтись пешком. Машину оставил у заведения — с такой суммой в кармане такси вызывать как-то не по-пацански. Да и голова прояснится. Закурил, затянулся, дым растворился в сыром воздухе. Город потихоньку засыпал с одной стороны и просыпался с другой. Фонари мигали жёлтым, на перекрёстках щёлкали светофоры, настраиваясь на утренний режим. Иду и ухмыляюсь сам себе — вспомнил, как тот самый «монумент» на прощание бухнул: «Илюха, ты как бармен — не по гайду! У тебя всё не как у людей!». Ну, спасибо за комплимент, дорогой. Жить по гайду — скучно. По гайду только дураков водят за нос.
Свернул в парк. Вернее, то, что когда-то было парком, а теперь — заброшенный сквер с покосившимися скамейками и полумёртвыми деревьями. Более короткая дорога до дома. Асфальт под ногами потрескался, из щеби торчала жухлая трава. Впереди, в конце аллеи, тускло горел одинокий фонарь, вокруг которого кружила мошкара. И тут, прямо посреди дорожки, я его увидел.
Люк. Обычный чугунный люк, вросший в асфальт. Но из-под его тяжелой крышки со сколотой краской сочился свет. Не жёлтый, не белый, а какой-то… фосфоресцирующий, сиреневый с прозеленью. Такой, каким светятся дешёвые неоновые палочки на детских игрушках. И тихо потрескивал, будто где-то далеко билось огромное, неровное сердце.
Я остановился. Курок любопытства в голове щёлкнул. Кто-то под землёй оставил гореть прожектор? Или это кабели так искрят? Но свет был слишком ровным, слишком неестественным. Слишком… притягательным.
«Илюха, не лезь», — рациональная часть мозга подавала слабый сигнал. Но та часть, что когда-то в детстве засовывала пальцы в розетку, лезла на самую высокую сосну и соглашалась на самые дурацкие споры в баре, уже сделала два шага вперёд.
Присел на корточки. Запахло озоном и сырой землёй. Свет бил прямо в лицо, слепил. Я прищурился, протянул руку, толкнул крышку. Она сдвинулась с неприятным металлическим скрежетом, упала набок.
Под ней была не тёмная труба канализации. Там клокотала, переливалась и колыхалась сияющая бездна. Без дна, без стен, просто пульсирующая масса энергии. Она не жгла глаза, а скорее затягивала взгляд, как водоворот. В ушах зазвенело. Воздух зарядился статикой, волосы на затылке встали дыбом.
«Отойди, идиот», — наконец-то закричал внутри голос самосохранения. Но ноги словно приросли. Авантюризм, тот самый чёртов авантюризм, что всегда был моим и двигателем, и тормозом, толкал вперёд.
Я сделал ещё шаг, наклонился сильнее, чтобы разглядеть… что? Там не было ничего, кроме этого ослепительного хаоса. И в этот момент край асфальта под моим ботинком, подточенный водой и временем, обломился.
Не было даже времени вскрикнуть. Чувство падения в пропасть, резкий удар ногой по пустоте — и мир перевернулся. Свет рванулся навстречу, поглотил парк, фонарь, ночное небо. Последнее, что успела выдать отчаянно цепляющаяся за реальность мысль, была не паника, не страх, а чистая, почти что ироничная констатация факта:
«Ну вот, блин… Точно не по гайду».
А потом осталась только падающая тишина и всепоглощающее сияние.
Глава 1: Пробуждение в Элвинне (с похмельем от реальности)
Первым пришло обоняние. Резкий, смолистый запах хвои, от которого щекотало в носу. Сладковатая гниль прелых листьев. Влажная, живая земля. Никакого асфальта, бензина, дохлой городской пыли. Только лес. Настоящий, густой, дышащий.
Потом слух. Не гул машин, а тишина. Такая глубокая, что сквозь неё проступали отдельные звуки: шелест листвы где-то наверху, отдалённая трель незнакомой птицы, собственное хриплое дыхание. И где-то рядом — журчание воды.
И только потом сознание, тяжёлое и вязкое, как патока, попыталось собрать себя в кучу. Голова гудела не с похмелья, а с какого-то странного, давящего ощущения, будто меня пропустили через гигантскую мясорубку и собрали обратно, слегка напутав с деталями. Я лежал на спине. Под пальцами — не асфальт, а мох, мягкий и слегка влажный.
«Люк… свет… падение…»
Мысли путались. Я медленно, со стоном, который сам себе показался чужим, открыл глаза.
Над головой было небо. Но не городское, серое от светового загрязнения, а кристально-синее, утреннее, пронизанное золотыми лучами, которые пробивались сквозь шатёр незнакомых мне крон. Листья были какими-то… слишком зелёными. Слишком крупными. Всё вокруг было гиперреалистичным, до боли чётким. 8K, блин, натуральный. И без очков виртуальной реальности.
Я попытался приподняться на локтях. Тело отозвалось глухой ломотой, будто после хорошей тренировки с ударом по печени в придачу. Одежда — та самая, в которой был: чёрная футболка, куртка, джинсы, потертые кеды. В кармане по-прежнему оттягивала подкладку пачка денег. Абсурдная деталь в этой пасторальной картине.
«Где чёрт возьми…»
Я огляделся. Лес. Густой, древний на вид. Стволы деревьев, толще моего бара, уходили ввысь. Воздух был прохладным и настолько свежим, что первые вдохи вызывали лёгкое головокружение. Никаких построек, дорог, столбов. Только природа, красивая и абсолютно негостеприимная.
— Эй! — хрипло крикнул я, и голос сорвался на фальцет. — Кто тут есть? Шутки кончились!
В ответ лишь эхо отозвалось где-то вдали. Или показалось. Тишина снова сомкнулась.
«Ладно, Илюха. Не паниковать. Значит, упал в люк, ударился головой, бред. Или…» Вариант «или» был таким диким, что мозг отказался его даже формулировать. Я встал, пошатываясь. Ноги слушались плохо. Пошёл на звук воды.
Через несколько десятков метров лес расступился, открыв берег быстрой, неширокой речки. Вода была прозрачной, с бирюзовым оттенком. Я опустился на колени, зачерпнул ладонями, умылся. Холод обжог кожу, прояснив мысли на секунду. Потом, не раздумывая, сделал несколько жадных глотков. Вкус был… идеальным. Чистая, мягкая вода, без хлорки и привкуса труб.