Константин Горюнов – Бармен Пустоши. Книга 2: Орден Чистых (страница 3)

– Орден Чистых, слышала небось? Фанатики, мать их. Ходят в белых балахонах, молятся на огонь. Считают, что катастрофа – это наказание, что мир надо очистить от скверны. Артефакты сжигают, мутантов убивают, людей, которые артефакты носят – тоже.

– Слышала, – кивнула Диана. – В Мёртвых Землях про них болтали.

– Болтали – это одно. А они рядом уже. Месяц назад деревню спалили в двадцати километрах отсюда. Всех, кто артефакты носил – в печь. Остальных – в лагерь, перевоспитывать.

Диана молчала. В голове крутилась мысль: список отца. Там были имена. Люди, которым можно доверять. Где они теперь?

– Ещё Технократы есть, – продолжал Степаныч. – Эти далеко, в Чистых Территориях. Технологиями балуются, артефакты изучают. Говорят, близки к чему-то важному. Но к ним не попадёшь – стена, охрана, пропуска. Элита, блин.

– А Вольные?

– Вольные Странники – эти везде. Торгуют, ищут, нанимаются. У них нет правил, только цена. Если есть артефакт – они твои друзья. Нет – до свидания.

Диана кивнула, допила чай.

– Мне людей искать надо, – сказала она. – Из списка отца. Он оставил имена. Говорил, что это те, кому можно верить.

Степаныч посмотрел на неё внимательно.

– Из списка, говоришь? А покажи.

Диана достала записную книжку, раскрыла на нужной странице. Степаныч надел очки – старые, с треснувшей линзой – и долго вглядывался в каракули.

– Иванов Сергей… Петрова Анна… Лебедев Константин… – бормотал он. – Этих не знаю. А вот этот… – он ткнул пальцем в третью строчку. – Прохор Сивый. Слышал про такого.

– Где?

– Он вольный сталкер, артефактами барыжит. Был здесь месяца два назад, ночевал у нас, чай пил. Говорил, что идёт к границе, в одно поселение. Торговать.

– Куда именно?

– Посёлок Сосновка. Километров семьдесят на юго-восток. Там рынок, менялы, скупщики. Если жив – найдёшь.

Диана запомнила. Сосновка. Семьдесят километров.

– А остальные? – спросила она.

– Не знаю, дочка. Извини. Мир большой, люди мрут быстро. Может, живы, может, нет. Тебе бы с Прохором поговорить – он много знает. Может, и про других расскажет.

Она просидела в бункере три дня.

Михалыч приходил в себя медленно. Температура скакала, он бредил, звал жену, детей, которых у него никогда не было. Диана поила его водой с антирадом, меняла повязки, сидела рядом, когда он метался.

На третий день жар спал. Михалыч открыл глаза – уже осмысленные, живые.

– Живой? – спросила Диана.

– Живой, – прошептал он. – Ты… постой… не уходи…

– Не уйду. Пока не встанешь.

Он слабо усмехнулся.

– Встану… теперь встану. Ты ж меня… заново родила.

– Ладно тебе, – отмахнулась она. – Я не мать Тереза. Просто резать умею.

Михалыч помолчал, глядя в потолок. Потом сказал:

– Ты изменилась, Дианка. Сильно.

– Год прошёл.

– Не в годе дело. Ты другая. Раньше ты… как стекло была. Красивая, прозрачная, но чуть ударь – разлетишься. А сейчас – сталь. Гнёшься, но не ломаешься.

Диана усмехнулась, провела пальцем по шраму на брови.

– Жизнь научила, Михалыч. Там, в Мёртвых Землях, или гнёшься, или ломаешься. А я ещё не всё сказала этому миру.

– Значит, идёшь?

– Иду. Завтра.

– В Сосновку?

– Да. Найду Прохора. А там видно будет.

Михалыч поймал её руку, сжал сухими пальцами.

– Береги себя, дочка. Ты теперь одна у меня осталась.

Диана наклонилась, поцеловала его в лоб.

– И ты берегись. Я вернусь. Обещаю.

Утром она вышла из бункера.

Серое небо давило на плечи. Пепел сыпался медленно, как снег – только снег белый, а этот серый, мёртвый. Где-то далеко выли мутанты. Где-то ревели моторы – может, военные, может, бандиты.

Диана стояла на пороге, поправляя рюкзак. Пистолет за поясом. Нож в голенище. Зажигалка в кармане. Медальон на шее.

Сзади скрипнула дверь. Степаныч вышел, протянул ей свёрток.

– Возьми. Сухари, сало, вода. В дороге пригодится.

– Спасибо.

– Не за что. Ты нам Михалыча спасла. Теперь мы твои должники.

Диана кивнула, сунула свёрток в рюкзак.

– Бывай, Степаныч.

– Бывай, дочка. Возвращайся.

Она шагнула в пепел и пошла.

На юго-восток. К Сосновке. К Прохору. К правде.

Сзади, в бункере, остался Михалыч. Впереди ждала неизвестность.

А она шла. Потому что только так и можно выжить.

Глава 2. Пепел надежды

От бункера Степаныча до Сосновки – семьдесят километров.

По карте – ерунда, полдня на машине. В старом мире. В новом мире семьдесят километров – это два дня пешком по пеплу, с оглядкой на каждый шорох и с рукой на пистолете.

Диана шла быстро, но не бежала. Бег убивает. Бег – это когда перестаёшь смотреть под ноги, пропускаешь аномалию, наступаешь на мину, влетаешь в засаду. Она научилась ходить так, чтобы экономить силы и видеть всё вокруг. Зоя учила: «В степи ты или охотник, или добыча. Третьего не дано».

Охотником Диана стала не сразу. Но стала.

Первый день прошёл спокойно.

Она обошла стороной пару воронок – там, где земля дымилась и пахло химией. Счётчик Гейгера на поясе потрескивал, но не зашкаливал. Значит, можно дышать.

К вечеру нашла разбитую фуру, стоявшую на обочине того, что раньше было дорогой. Залезла внутрь – пусто. Всё, что могло пригодиться, растащили давно. Но в кабине, под сиденьем, валялась старая тряпка, а в ней – зажигалка. Почти такая же, как у неё в кармане. Диана взяла. Мало ли.