Константин Горюнов – Бармен Пустоши. Книга 2: Орден Чистых (страница 1)

Константин Горюнов

Бармен Пустоши. Книга 2: Орден Чистых

Книга

2

.

Орден Чистых

Глава 0. Отсчёт

Год – это много или мало?

В старом мире год пролетал незаметно. Работа, дом, редкие звонки от отца, выходные, которые всегда кончались слишком быстро. В новом мире год – это вечность. Триста шестьдесят пять дней, когда ты можешь умереть сто раз. Или не умереть ни разу, если повезёт.

Диане везло.

Она сидела за столом в убежище отца и смотрела на карту. Карта была старая, ещё довоенная, с потёртыми краями и пятнами от пролитого кофе. Но линии дорог, названия посёлков, отметки красным карандашом – всё это было важно. Всё это была жизнь.

За окном – серый рассвет. Пепел сыпался медленно, монотонно, как надоедливый дождь. Он сыпался всегда. Утром, днём, вечером. Иногда Диане казалось, что он сыплется даже во сне.

– Опять не спала?

Голос Михалыча раздался сзади. Диана обернулась.

Старик стоял в дверном проёме, опираясь на самодельный костыль. Левая нога ниже колена замотана бинтами – культя ещё болела, но он уже ходил. Упрямый, как все старики.

– Спала, – соврала Диана.

– Врёшь. У тебя глаза красные.

– От карты.

Михалыч крякнул, проковылял к столу, тяжело опустился на табуретку. Поставил перед Дианой кружку – горячий травяной чай, единственное, что тут было вместо кофе.

– Пей. Засохнешь совсем.

Диана взяла кружку, обхватила ладонями. Тепло разливалось по пальцам, поднималось выше.

– Спасибо.

– Не за что. – Михалыч помолчал, глядя на карту. – Всё ищешь?

– Ищу.

– Найдёшь – что делать будешь?

– Пойду.

Он вздохнул, потёр больную ногу.

– Знаю. Я ж тебя знаю, Дианка. Ты как отец – упёртая. Сказала – сделала. Только… ты это… не торопись. Мир за год изменился.

– Рассказывай.

Михалыч отхлебнул чай, поморщился – горячо.

– Фракции появились. Раньше кто был? Люди. Бандиты. Нормальные. А теперь – Орден Чистых, Вольные Странники, Технократы. У каждого свои правила, своя вера, своя правда. Артефакты теперь как деньги. За осколок можно человека нанять, за Сердце Пепла – поселение купить.

– Слышала уже.

– Слышать – одно. Видеть – другое. Я в бункере у Степаныча месяц прожил, пока ты за мной не пришла. Там люди разные бывали. Рассказывали. Орден Чистых, говорят, самый страшный. Фанатики. Верят, что катастрофа – наказание. Что мир надо очистить от скверны. Артефакты сжигают, мутантов убивают, а тех, кто артефакты носил – в печь.

– В печь? – переспросила Диана.

– В прямом смысле. Живых людей жгут. Вместе с артефактами. Ритуал такой. Очищение называют.

Диана молчала, глядя в кружку. Чай остывал.

– Ты поэтому список ищешь? – спросил Михалыч. – Боишься, что твои люди туда попали?

– Боюсь, что попали. И боюсь, что не попали, – она подняла глаза. – Если не попали – значит, мёртвы. А если попали – значит, их можно вытащить.

Михалыч покачал головой:

– Из Ордена не вытаскивают, дочка. Оттуда или выходят чистыми, или выносят ногами вперёд.

– Значит, я буду первой.

Он усмехнулся – горько, безрадостно.

– Ты всегда первой хочешь быть. С первого дня, как я тебя в баре увидел. Помнишь?

– Помню, – кивнула Диана. – Ты тогда сказал, что у девушки в коктейльном платье лицо сладкое. А я ответила, что оно дорогое.

– Ага. И налила себе виски. Я ещё подумал: крепкая девка. Не сломается.

– Не сломалась.

– Вижу.

Они сидели молча. За окном сыпался пепел. Где-то далеко выли мутанты – или ветер. Диана уже не различала.

– Михалыч, – сказала она. – А ты чего боишься?

Он долго молчал, глядя в стену. Потом ответил:

– Раньше боялся сдохнуть. В подвале, под обломками, одному. А теперь… теперь боюсь, что ты уйдёшь и не вернёшься. И я опять один останусь.

Диана протянула руку, сжала его ладонь. Сухую, горячую, в старческих пигментных пятнах.

– Я вернусь. Обещаю.

– Не обещай. В этом мире обещания не работают.

– Значит, просто сделаю.

Он усмехнулся, сжал её пальцы в ответ.

– Ладно. Иди. Ищи. А я тут посижу, подожду. Мне всё равно больше некуда.

Утром Диана собрала рюкзак.

Карта, компас, еда, вода, аптечка, патроны. Два пистолета – свой и отцовский. Нож в голенище. Зажигалка в кармане. Фляга с виски – почти пустая, но флягу она не выкидывала. Привычка.

Михалыч сидел на табуретке и смотрел.

– Медальон взяла?

– На мне, – Диана тронула потёртый металл под майкой.

– Не снимай. Он от отца. Значит, поможет.

– Ты уже говорил.

– И ещё скажу. Пока не запомнишь.

Она подошла, наклонилась, поцеловала его в лоб.