Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 64)

Но он с тоской опустил голову.

— Ты разве не понимаешь, что возница тебя не пустит обратно? — тихо произнес он. — Да он и не поедет больше в сторону Монстрвилля. И не повезет тебя, как бы ты не просила. Да и в город вой больше не заедет. Магический договор Теофила уничтожен. Сам Теофил испарился. Уборка завершена; к утру дом будет чист. И на этом все.

— Но я хочу еще раз увидеться с тобой! — в отчаянии вскричала я. Сердце мое забилось сильно-сильно, и я чуть не разрыдалась от несправедливости этого мира. — Я хочу видеться с тобой так часто, как взбредет мне в голову! Я хочу навещать тебя и ночью прогуливаться по Монстрвиллю! Мы ведь так многого не увидели, и так много мест не посетили! Да хоть бы и пирожки гномихе стряпать, но вместе!

— Это невозможно, — ответил принц хрипло. — Это нельзя. Если ты останешься здесь, возница будет в ярости. И кто знает, куда он завезет тебя в наказание. А он обязательно увезет… Силой. Это очень опасно. Я не могу этого допустить.

— Но выход быть должен! Я не верю, что все должно закончиться так! Это… несправедливо!

— Я не знаю такого выхода, — уныло ответил принц. — Попасть из одного мира в другой — это ведь чудо. А чудеса не свершаются, как какие-то будничные дела.

Меж тем часы на башне начали бить, и я вздрогнула от звука колокола.

— Пора, — произнес принц. — Я провожу тебя до повозки.

И мы пошли.

Несчастные, потерянные, и почти мертвые от горя.

Бобка шел, опустив голову, и подвывал.

Птица шлепала по октябрьской траве чуть живее и веселее нас. Она хотела домой и наделась, что для нее кошмар закончится.

И возница, остановивший повозку у дома принца, казалось, был ничуть не удивлен нашему появлению.

Он приоткрыл дверцу своего Экспресса для меня, а птице указал на крышу повозки, как будто всю жизнь только тем и занимался, что возил огромных толстожопых птиц.

— Прощай, — мертвым голосом произнес принц, и я порывисто обняла его. И поцеловала его костяную щеку.

— Я не забуду тебя никогда!

Возница недовольно хмыкнул, и мне пришлось спешно залезть в Экспресс.

Дверца за мной закрылась, и мы покатили прочь от моего любимого, самого дорогого дома на свете!

Рыдала и убивалась не я одна.

Анжелика тоже была заревана.

Тушь потекла, румяна тоже сползли с набеленных щечек. И девушка походила на оставленную под дождем старую, разрисованную фломастерами куклу.

— Довольна?! — прокричала она, утирая сопливый нос и некрасиво искривленные губы. — Добилась своего? Завершила уборку? На что я теперь жить буду-у-у-у?

И она завыла, подняв мокрую мордашку к потолку.

Да так громко и печально, что Бобка задрал лохматую морду и завыл с ней вместе.

А таракан вздрогнул и проснулся.

И выглянул посмотреть, что происходит.

Зато ее подруги были невероятно счастливы.

— Зато теперь можно не ездить на бесконечную уборку! — радостно воскликнула одна. — Контракт истек, слава богу!

— Пять лет ночами мыть полы — это чудовищно, — согласилась вторая. — Никуда не сходить, ничего не видеть… Можно, наконец-то, отоспаться и подумать о другой работе. Поинтереснее. И днем, а не ночами.

— Дуры! — вскричала Анжелика. — Чему радуетесь?! Нас теперь засудят!

И она нервно кинула в девиц скомканным письмом.

Кажется, это был судебный иск.

И писал его, разумеется, не принц.

Он же все время был со мной.

Значит, к этому приложил свою лапку Маркиз…

Но девиц это письмо не напугало.

— Не нас, а тебя, — небрежно заметила одна. Та самая, что мне подарила таракана. — Такие письма нам не приходили. Мы-то, конечно, собирали монетки и красивые камешки, но это было дозволено контрактом. А вот ты, дорогая, тащила все, что было плохо приколочено. И что хорошо приколочено — тоже. Так что отдуваться тебе придется одной.

Анжелика, услыхав это, снова взвыла, подняв вверх заплаканную мордашку.

— Ну почему именно я! Почему-у-у?! Придется мотаться на суд в этот проклятый Монстрвилль! — выла она.

— Я бы делала это с удовольствием, — заметила я грустно.

Девицы обернулись ко мне.

— Понравилось там? — недоверчиво спросили они.

Я лишь кивнула.

— Не знаете, как можно… ну, обмануть систему?

Они переглянулись.

Одна неуверенно пожала плечами.

— Только с возницей, — ответила она.

— Только по чрезвычайно важному делу, — ответила вторая.

— Один раз? — уточнила я.

Девицы снова переглянулись.

— Ах, — ответили они. — Если б ты смогла один раз проторить свою дорожку, то тогда второй раз не был бы для тебя проблемой! Но пойми — Монстрвилль не обмануть. Он не пустит тебя сам, если дело будет не важное. Ради какой-нибудь чепухи нет, не пустит. Обмануть его не удастся. Да и что за неотложные дела могут быть у уволенной горничной?

Никаких.

Ровным счетом никаких дел.

Я это понимала.

Значит, никак…

Возница дал мне много-много денег в качестве вознаграждения.

Так много, что эта пачка с трудом помещалась в карман.

Но душу она не грела.

У нашего дома, у самого подъезда я вспомнила, что птицу надо освободить, и бесцеремонно дерганула ее за хвост.

Перо легко выпало, и вместо птицы на дорожке оказалась растрепанная соседка с задранной юбкой.

Взгляд у нее был самый ненормальный.

— Вы за это ответите! — прокричала она и замахала руками, подпрыгивая на месте.

Взлететь у нее не получилось.

Я открыла перед ней дверь в подъезд, и она помчалась по ступеням, все так же хлопая руками по ляжкам и идя на взлет.

— Удачи, — пожелала я ей, и мы с Бобкой вошли следом.