Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 66)
На лыжах всяко быстрее.
Но как перебираться через покрытые асфальтом дороги? Травяные кочки?
То ли лыжи не едут, то ли я…
Да и лыжница из меня так себе, если честно.
— Миау, — сказал снова Сиськасос, взобравшись на одежду и пытаясь играться с рукавом моего ведьминского плаща.
А оттуда выглядывало сияющее и переливающееся золотом перо феникса!
Константина Феникса!
— Что, снова пленить соседку?! Но она-то откуда знает дорогу?
— Ехала! На крыше! Экспресса! — ответил Бобка.
— Да она могла не запомнить! Перепуганная, уставшая…
Бобка запрыгал.
— Я! Побегу! Вперед! Покажу!
Я лишь всплеснула руками.
— Тогда надо ее уговорить… Но не думаю, что она согласится… — промямлила я.
— Миа-а-ау! — преступным голосом протянул Сиськасос, щуря синие глазки.
— Выследим! И поймаем! — поддержал его Бобка.
Целый день я выслеживала соседку.
Да что там — я нарывалась на соседский гнев, как никогда!
Я терлась возле их машины.
Я громко хлопала дверями своей квартиры.
Я выгуливала Бобку без поводка!
Но тщетно. Черт бы подрал этих трусов!
Сосед пару раз мелькнул на балконе, посмотреть, кто там трогает его ласточку, отчего сигнализация заливается.
Но, увидев меня, он ретировался и не осмелился крикнуть ни единого слова с высоты своего положения.
— Не хотят, — развела я руками.
— Миа-а-ау! — злобно заметил Сиськасос, выглядывая из моего кармана.
— Надо! Сесть! В засаду! — гавкнул Бобка.
И мы сели.
Я сделала вид, что зашла домой, громыхнула дверью.
Шляпу с привязавшимся к ней фонариком оставила дома.
А сама тихо-тихо, на цыпочках, прокралась к выходу из подъезда, и замерла там, в тишине и темноте.
Выйти в магазин незадачливая соседка осмелилась только к ночи.
Когда было темно и тихо.
Есть-то хотелось, как ни крути.
Ее осторожные, тихие шаги я услышала только тогда, когда она прокралась до второго этажа. И замерла у моей двери.
Подслушивала.
Не услышав ничего подозрительного, она рванула со всех ног вниз.
К свободе и еде в круглосуточном супермаркете.
Но у самого входа перед ней встала я.
И намерения мои были более чем понятны. В моей преступной руке было перо.
— Нет-нет-нет-нет! — забормотала соседка, отступая, тряся головой и прижимая к груди черный мешок для покупок.
— Да! Да! Да! — гавкал Бобка, наступая на нее и подпрыгивая.
— Один разочек, — уговаривала я, занося руку с пером, как кинжал возмездия.
— Нет! — проорала соседка в ужасе.
Мне стало ее жаль.
— Да, — жестко сказала я, подавляя всякую жалость ради достижения цели. Надо было бы — и я б ее взнуздала, как коня, и поскакала б верхом. — А взамен расскажу, как избавиться от тараканов.
Мой верный призрачный питомец сидел у меня на плече и скалил ужасные зубы.
Соседка была порядком покусана его сородичами, и таракана это веселило. Он хохотал мультяшным тонким голосом, некультурно показывал на нее пальцами и валялся на спине.
— Тоже твоих рук дело?! — взвыла несчастная, разом начав чесаться.
Я лишь качнула головой.
— Это твой муж принес, — ответила я. — Он виноват. Чужие вещи не надо портить и ломать. Никогда не знаешь, что внутри. Ну?
— А-а-а-а! — проорала соседка в отчаянии и обернулась ко мне задом.
Я деловито подцепила Бобку к рулетке и ткнула пером в соседку, не глядя.
— За ним полетишь, — кратко велела я ей.
Ох, как долго бежал Бобка по заснеженным темным полям на длинном поводке!
И соседо-птица летела вслед за ним, низко-низко над землей!
Я уж было отчаялась. Рука моя, удерживающая рулетку с длинным поводком, замерзла.
Но Сиськасос сидел молча, уверенно и непоколебимо глядя безжалостными блестящими глазами вниз, на бегущую собаку, и я повторяла про себя, как заклятье:
— Он не знает, что это невозможно! А в Монстрвилль нам попасть необходимо, чтоб вернуть Сиськасоса отцу!
Вскоре мне показалось, что внизу проплывают какие-то знакомые пейзажи.
Фонари… Дорожки меж сосен… Заснеженный парк…
Дом!!!
— Бобка нас вывел! — прокричала я во все горло, увидев знакомую крышу, сосны и ели во дворе! — Монстрвилль! Я тут! Я вернулась!
— Ми-и-иа-а-ау! — проорал Сиськасос, растопырив лапы, словно провернул самое трудное дело в своей коротенькой жизни.
— Сиськасос, ты что… ты это нарочно сделал?!