Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 63)
— Она там есть! — торжествуя, выкрикнул Теофил, выхватывая из внутреннего кармана конверт. — И вам придется подчиниться!
Но в конверте, как мы помним, были только обгрызки бумаги с разрозненными буквами.
Мой милый таракан, спящий сном невинного младенца под моим воротником, славно закусил этими сложными правилами.
Теофил заорал не своим голосом, когда кучка бумажной пыли высыпалась ему на ладонь. Он перебирал пальцам кусочки бумаги, но тщетно: там не было ни одной золотой буковки.
Подписи принца там не было.
— Да как это возможно?! — проорал Теофил, присев от страха. — Ты подписывал мои условия, мальчишка! Ты мне должен!
— Наверное, нет, — весело ответил принц.
Налетел ветер, вырвал из его пальцев кусочки магического договора.
И самого Теофила, немного полетав кругом, ветер тоже решил забрать с собой, развеяв его на мелкие-мелкие черные частицы.
Миг — и от него остались одни башмаки, стоящие в октябрьской подмерзшей траве.
— А ведь он проиграл, — заметил принц, пошкрябав в костяной голове сквозь шапку. — Ну, пусть он нанес мне серьезный ущерб, а ведь все равно проиграл!
— Слава тараканам! — прошептала я.
Вернулись в дом мы под утро. Часов в пять.
Гномы всю ночь трудились и очень преуспели в уборке и ремонте.
К нашему возвращению они уже починили лестницу и даже покрыли ее лаком.
Натерли до блеска перила.
А также вернули на место вычищенный мной ковер и прикрепили его к ступеням рейками.
В ремонтируемом помещении труженики года выложили плиткой пол и с пыхтением втаскивали ванну.
Вдвоем.
Она встала точно и ровно от стены и до стены. В зазор между ее бортами и стенами вряд ли можно было и иголку протиснуть. Ведь все просчитано до муллиметра!
— Положим сейчас плиточку на стены, замажем затирочкой, и будет красота! — прокомментировал гном-прораб преображение санузла, потирая радостно руки.
Он взял очень маленькую влажную тряпочку и любовно, очень аккуратно и неспешно, протер каждую напольную плитку, стирая грязные следы.
Милота какая.
Еще несколько гномов сновали по дому и лопатой и веником, собирали мусор в мешки.
Один гном катался на своем огромном промышленном пылеглоте и драил до блеска все, что видел.
Второй, упираясь ногами в пол, толкал пылеглот и сворачивал по команде пылеглотящего налево или направо.
Дом был намного чище, чем в тот момент, когда мы его оставили.
От такой внезапной гномьей трудолюбивости я остолбенела.
С чего бы вдруг этим пройдохам, торгующимся за каждый грош, вдруг добровольно начать убираться за бесплатно?
— Это все алмазная паутина, — подсказал Маркиз, объявившийся из ниоткуда. — Вещь дорогая и редкая. Я не хотел отдавать, но они настояли. Сказали — за нее вылижут дом до блеска.
И Маркиз виновато посмотрел на меня.
— Сказали — будут ударно трудиться в две смены, — пояснил он. — И не лягут спать, пока не вымоют и не отчистят все. Паутина-де этого стоит. Она и в самом деле необычная. Они ею перепилили огромное бревно в один миг. Очень ускоряет их работу. Я вот думаю — не продешевил ли я? Наверное, не стоило ее отдавать.
— Да что такого! — вскричал гном-прораб. — Мне частенько отдают ненужные материалы, оставшиеся от ремонта! Бесплатно!
— И как часто вам перепадают алмазы, дражайший?
Гном услышал этот вопрос, но отвечать на него не стал.
Мастерски сделал вид, что занят.
А заниматься ему было чем.
Его подручные быстро-быстро, ловко и удивительно ровно клали плитку на стены.
Они замешивали совсем крохотные порции клея, и гном с волшебным мешком сыпал туда по щепотке своего ускоряющего порошка.
Пять минут — и корыто с раствором пустело, а плитка на стенах сидела прочно, так, что не отодрать.
Ванная комната преображалась. Она становилась какой-то очень уж большой, светлой, как бальный зал для танцев, и абсолютно мраморной.
Принц лишь покачал головой.
— Это же мавзолей какой-то! Впрочем, тут мне и место…
Гном-прораб воспринял это как похвалу и довольно захехекал.
— К восходу закончите?
— О, намного раньше! — потер гном ручки.
— Ну, значит, в моих услугах вы больше не нуждаетесь, — легко заметила я. Преувеличенно легко. Хоть на душе у меня кошки скребли. — А значит, я могу считать свою работу завершенной.
— Да, — хрипло выдавил принц через силу. — Очень жаль…
— Возница ведь отвезет меня? Он же остановится у этого дома?
— Даже если и не остановится, у тебя есть птица, — так же неохотно ответил принц. — Она донесет тебя домой. Ее-то совершенно точно нужно вернуть обратно.
— О! Действительно… А расколдовать ее как?
— Очень просто, — ответил принц. — Надо всего лишь выдернуть перо из ее зада.
И он порывисто вдруг взял меня за руки.
Сжал мои ладони в своих, костяных.
— Я не хочу, чтоб ты уезжала! — с отчаянием воскликнул он. — Ты же понимаешь, что это… все?
— Я могу возвращаться сюда каждый день, если ты захочешь, — слабо предложила я. — Навещать тебя и ходить в гости со штруделями… Я не оставлю тебя, слышишь?
Его горячность и отчаяние грели мне сердце.
И я все ждала, когда он скажет главные слова — да и сама готова была их сказать.
Но вместо этого он отчаянно замотал костяной головой.
Так, что шейные позвонки захрустели.
— Если б я был самым красивым и благородным молодым человеком в округе, — произнес он трагично, — да даже если б я был прежним, до колдовства, я тотчас бы предложил тебе руку и сердце! Но я шут гороховый; куча костей, оживленная на потеху зевакам! И не могу даже позволить себе мысли, что ты потратишь свою жизнь на то, чтоб быть со мной… с таким!
Ах, какое разочарование! Объяснений в любви не случилось!
Но умом-то я понимала — он прав.
Что за отношения такие, когда один — скелет?.. Даже если он самый славный парень в округе.
— Я обязательно буду приезжать в гости, — пообещала я.