Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 62)

Гном с волшебным порошком только и успевал сдувать желтую пыль во все заштукатуренные места. Щеки его раздувались, как подушки безопасности в авто, штукатурка сохла и светлела на глазах.

— Грунтовку и гидроизоляцию! — верещали возбужденные гномы, еле поспевая выровнять штукатурку до идеальной гладкости. — Живее!

— У них дело идет споро, — заметил принц. — Этак к утру они закончат?! Ну, надевай свою шляпу.

На улице, и верно, было лучше.

Октябрьская таинственная лунная ночь была прекрасна, и в самом разгаре.

Я глотнула холодного ветра. Плакать мне больше не хотелось.

Принц предложил мне руку, я взяла его под локоток.

Прижалась к его куртке, спрятала лицо от ветра.

Приветливо горели фонари вдоль аллей парка, в сосновых ветвях.

Мы неспешно брели.

Бобка бегал по газонам и рылся в пожухлой траве, и я вдруг отчетливо поняла — сегодня моя последняя ночь в Монстрвилле.

Потому что мое заступничество и моя помощь не помогли. И больше не понадобятся.

Я отыскала бриллиант. Вот он, в моей руке. Но расколдовать принца ему было не под силу.

И как бы я ни мыла полы, как бы ни терла пыль — это уже не поможет.

Да и Теофил теперь вряд ли сможет исполнить данное обещание. Дом он мне не подарит. И я принца, конечно, никуда не выгоню.

— Ты можешь продать бриллиант, — угадав мои мысли, произнес принц. — Он ведь чертовски дорогой и красивый. Ты… я даже высказать не могу, как ты станешь богата.

— Нет, — вздохнув, ответила я. — Чтоб его распилили и раздробили? Не могу отделаться от мысли, что это твое сердце. Нет, я не смогу его продать. Лучше…

Мы дошли до каменного коротенького мостика через ручей.

Совсем крохотного, в четыре шага.

Но он был тяжелый, черный, с массивными старинными замшелыми перилами из старого прочного камня.

Мы неспешно взошли на мост, и я глянула в несущиеся под ногами воды.

Ручей под нами был бойкий, быстрый, холодный и глубокий.

— Что, выкинешь алмаз?! — изумленно спросил принц.

Я глянула в холодную воду.

— Могу отдать тебе. Ты его продашь. Распилишь.

— Собственное сердце? Ну уж нет.

— Тогда в воду. Пусть течение его унесет куда-нибудь… где лучше.

Принц молча кивнул.

— Пусть будет так.

Я вынула из кармана камень и кинула его вниз.

Бульк! И он исчез в черных водах.

— Остановитесь!

По освещенной фонарями дорожке бежал Теофил.

Он выглядел ужасно нелепо, потому что был не одет по погоде. Замерз так, что приседал, да еще и щеголял полуголыми ногами.

Ветер трепал его завитые фальшивые локоны, леденил тощие икры, обтянутые тонкими белыми чулками, насквозь продувал черные одежды придворного-интригана.

И он был совсем не страшным.

Теперь я видела — он не опасен.

Потому что потерял самое главное свое оружие — возможность заполучить сердце принца и обратить его в монстра почище плотоядного паука.

Теофил от злости чуть не плакал. Он был непередаваемо жалок. Но все же старался сохранить лицо.

— Чего тебе? — неприветливо и неуважительно сказал принц.

Теофил, задыхаясь от бега, встал у моста, заслоняя нам путь.

— Я… — выдохнул он. Ого лицо цвело пунцовым цветом. — Я… У меня есть договор! Магический договор!

— Да и что же, — так же грубо ответил принц.

— По нему, — проорал Теофил, зеленея от злости, — вы обязаны освободить дом, ваше высочество! И отдать его мне в безраздельное пользование, потому что все в случае вашего проигрыша принадлежит мне — а уж я передам этот дом в дар победительнице!

— Анжелике? — с усмешкой уточнил принц. — Я еще на вас обоих в суд подам. За то, что меня ограбили.

Теофил топнул тощей ножкой.

— Вот этой девице! — проорал он, тыча в меня пальцем. — Причем тут Анжелика?! Вы же хотите получить дом, дорогая? Вы же ради него старались? Это будет честно! Ваши права скреплены магическими узами! Дом ваш! Я буду честен с вами и отдам вам вашу награду!

— Если?.. — угодливо подсказала ему я.

— Если найдете и отдадите мне Сердце Принца!

— О, мы его нашли, — ответил принц. — Оно кусалось и брыкалось, а теперь догорает в камине. Желаете — можете выгрести золу.

Теофил даже дышать перестал.

— Что-о-о?! — протянул он.

— Ну, вы же оставили своих карманных монстров. Так мы их вывели. Перед смертью оно сказало — это мерзкое чудище, — что оно мое сердце. В общем, мне оно не понравилось, и мы его сожгли в камине. А что, не надо было?!

Теофил скукожился, покраснел, натужился, присел, сжал кулаки и издал звук закипающего чайника, раздавленного прессом.

— Но она не могла справиться с пауком, черт ее дери! — прокричал он, наконец. — Паук должен был уничтожить любую горничную, любую!

— Чтоб никто не мог выиграть и забрать свой приз? — возмутилась я. — Ну вы и жук!

— А кто отдаст на блюдце корону Монстрвилля?! — желчно ответил Теофил. — Я, вообще-то, за нее борюсь!

— Я вашего паука убил, — просто ответил принц. — Не горничная.

— Свое сердце?! — захохотал Теофил. — И до сих пор жив?! Какая гнусная ложь!

— Наверное, это не то, что поддерживало во мне жизнь, — заметил принц. — Да и ваш бриллиант, как оказалось, тоже какой-то фальшивый.

— Бриллиант! Вы и его нашли?! Что вы с ним сделали?! — проорал Теофил, терзая свои завитые волосы. — О, нет! Быть не может! Вы мне врете! Вы бы уже передрались из-за него и поубивали друг друга! Вы на нашли его, не могли найти!

— А, еще одно испытание, — заметил принц.

— Его тоже больше нет, — ответила я. — Бриллианта.

— Это невозможно! Это все неправильно! — визжал Теофил. — Все не так, как я задумывал! Вы все портите и ломаете! Вы идее против правил! А в моем контракте, в договоре, просто уйма сложных и трудных правил! Много препятствий! Вы не могли просто взять, и все разрушить! Эти условия необходимо соблюсти, слышите, вы! Чтобы победить, вы должны выполнить все пункты!

— Так поищи на этом договоре мою подпись, — грубо ответил принц.