Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 61)
Кот кивнул.
— Но ему стало лень сидеть в пыльных шторах, — продолжил он, — и малец просто сунул его в твой карман.
— В карман плаща, купленного в Монстрвилле?!
Кот снова кинул.
Все это время я таскала с собой эту ценность?! Вместо того, чтоб вернуть его принцу и освободить его?!
— Так чего мы ждем?! Идем скорее, снимем проклятье!
Плащ небрежно висел на вешалке, где я его и оставила, в холле.
Я запустила руку в его карман и мои пальцы тотчас нащупали холодные гладкие грани.
— Ого!
Я его вытянула и поразилась его размерам.
Алмаз был невероятной чистоты, прекрасного розового цвета и размером с кулак.
— Отличный камень!
Я протянула его на ладони принцу, и тот долго смотрел на него.
Даже взял и приложил к груди.
Но ничего не произошло.
— Кажется, — со вздохом произнес принц, возвращая камень мне, — это так не работает. Что-то разладилось. А может, и вовсе не должно было сработать. Ты же видишь, — он грустно усмехнулся, — Теофил сделал все, чтобы я не вернулся никогда. Так что камень теперь твой. Это даже очень символично…
Тут принц вдруг смутился, закашлялся, подавившись словами, наверняка какими-то важными.
И вернул камень мне.
Запись 14. Конец ремонта
Гномы, конечно, самые невозмутимые и самые лучшие существа на свете.
Несмотря на все случившееся, они не перестали радостно и возбужденно горланить. Да и что случилось-то? Подумаешь, хозяин дома прихлопнул в своем шкафу жирного паука!
Туда ему и дорога!
Дохлого паука они вытащили в холл и, недолго думая, расколошматили его кувалдой на куски.
Точно так же, как и старую ванну.
Грязи, конечно, развели немерено. Слизь, черная паучья крови, кишки — все вперемешку.
Но гномы были не из брезгливых.
Да и свой пылеглот — промышленный! — у них был.
Им они обычно засасывали строительную пыль и мелкий мусор после демонтажа.
И с паучьими кишками он тоже справился.
Деловито надраивая пол до блеска, гномы вмиг привели холл в порядок.
Радостно гыгыкая, они побросали раскромсанные останки паука в пылающий камин. И туда же засыпали пару лопат сушеных мух и мотыльков, чтоб горело веселее.
— Здорово! Здорово! — орали они, дружно сгребая метелками, лопатами и даже мастерками кучу сухих останков букашек и кидая их в пламя. — Вот это мы понимаем — утилизация!
Для верности потыкав в пылающего паука кочергой, гномы очень долго радовались, что он мертв, а потом принялись срезать его алмазную паутину своими жуткими щипцами.
В хозяйстве все сгодится.
Они даже залечили наши с Маркизом раны, посыпав их своим ускоряющим порошком. Раз — и порезы зажили. Моя рука и его ляжка были как новенькие.
Тело мое было исцелено, но не моральные травмы.
Предоставив гномам разбираться с бедламом, мы с принцем отправились на кухню.
Ну — как, отправились…
Практически он втащил меня туда на себе.
Я тряслась и рыдала. После всего пережитого, когда опасность отступила, на меня накатил вдруг жуткий страх, и я никак не могла успокоиться.
И даже поднесенный мне стакан воды в этом не помог.
Мои зубы цокали о его край.
Я нервно стискивала розовый бриллиант, который нам ничем не помог, и заклятья не снял.
И рыдала.
Бобка с Маркизом жалостливо на меня смотрели, а принц безутешно молчал.
— Я очень хотел бы поцеловать тебя сейчас, — глухо произнес принц. — Обнять, прижать к себе. И утешить. Но вид у меня не самый подходящий. Да и сердца, к которому можно было б тебя прижать, нету.
— Есть, — хлюпая носом и цокая зубами о край стакана, ответила я. — У тебя самое большое сердце на свете!
— Мы даже видели, какое, — хмыкнул принц.
Я рассмеялась сквозь слезы, стало немного легче.
— Ты не испугался такого жуткого монстра и полез меня выручать, — всхлипнула я.
— Иначе и быть не могло, — твердо ответил принц. — Ты ведь тоже… полезла меня выручать. Теофила не побоялась. Разве мог я тебя оставить этому пауку после всего, что ты для меня сделала?
Мы снова рассмеялись — я с облегчением, а принц немного натянуто, за компанию, так сказать.
И стихли, молча глядя на огонь в печи.
Гномы продолжали орудовать в доме.
Вот уж кто абсолютно непрошибаем! Точно говорят, что лбы у них каменные.
Они с воодушевлением, грохотом и визгом срезали абсолютно все трубы в ванной странной и жутковатой пилой.
Вместо них, проржавевших и ненадежных, напаяли новых, аккуратно и ровно, как по линеечке. Кажется, они хвастались, что вместо паяльной лампы у них огненная железа, вырванная из глотки ужасного злобного дракона!
Пламя из ванной вырывалось алыми лентами, когда гномы проводили сварочные работы. Накалившийся металл трещал и шипел. В доме стало жарко.
— Наверное, нам лучше выйти, погулять, — произнес принц. — Ужасно душно становится, да еще и пыльно. Кроме того, я не хотел бы, чтобы эти умельцы спалили мой дом вместе с нами.
Ну, и мы пошли.
Перед уходом все-таки в ванную заглянули.
Вся она была черна, словно пещера дракона после битвы.
И гномы порядком закопчены, с красными щеками и носами.
Но трубы были на месте, щель для оплаты и счетчики на воду перенесены на уровень глаз, а сами гномы снова замешивали раствор и закидывали стены штукатуркой — выравнивали.
— Ускоритель! — орали они, размазывая штукатурку равномерно и гладко.