Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 36)

Но дело в том, что не собирался становиться его вассалом. Мне нужен был партнёр — не покровитель.

Руперт прищурился, будто прицеливался.

— Ты серьёзно думаешь, что мы можем сидеть за одним столом как равные? Похоже, ты просто выманиваешь у меня одолжение.

На это лишь слегка пожал плечами, будто разговор уже давно исчерпал себя.

— Не тяну тебя за рукав. Просто обозначил условия — если интерес к сделке ещё теплится, — сказал спокойно, словно речь шла о погоде.

Сигара догорела почти до обжигающего кончика, и мягким движением прижал её к пепельнице. Угли разлетелись красными искрами, запах горячего табака смешался с прохладой вечернего воздуха. Поднявшись, ощутил, как под ногами тихо поскрипывают старые доски террасы.

— Передумаешь — телефон у тебя есть, — бросил через плечо.

Руперт поднял на меня ледяной взгляд. В нём легко читалось: «Звони сам, раз уж такой дерзкий».

Но на это только спокойно улыбнулся, будто видел его насквозь.

— Уверен, увидимся куда раньше, чем ты сейчас думаешь.

И увидимся так, что ему придётся сидеть напротив меня уже не свысока, а ровно — на одном уровне. Обязатель позабочусь об этом сам. Без равенства никакие переговоры не работают, а уж тем более — уговоры.

На следующий день настала очередь Пирса.

Мы договорились встретиться за обедом. Желудок после фокc-ханта всё ещё ныл — слишком много жареного, жирного, тяжёлого. Хотелось чего-нибудь простого… но рекомендация секретаря привела меня вовсе не в тихое вегетарианское кафе, а в Blue Hill, ресторан, куда уезжают не столько есть, сколько переживать гастрономический опыт.

Ферма, тридцать миль к северу от Манхэттена.

Добираться по пробкам — час, не меньше. Так что спрятал лень за рациональностью и заказал вертолёт. Подобрал Пирса по дороге, но тот, похоже, от неожиданности так и не смог расслабиться.

— Что вообще происходит…? — прокричал он, наклоняясь ко мне, но рев двигателей забивал всё.

Пытался ещё что-то добавить, но на таком шуме хоть кричи — одни вибрации в черепе.

Зато долетели мгновенно. Минут пятнадцать — и мы зависли над просторным зелёным полем, где ветер гнал волнами траву, будто море.

По-хорошему нужно было садиться на их официальный вертолётный круг, но я заранее попросил разрешение приземлиться прямо на краю фермы. Состоятельные клиенты тут, видимо, не редкость — персонал реагировал спокойно, без лишних эмоций.

Как только мы выбрались наружу, воздух ударил в лицо смесью запахов: свежая земля, нагретая солнцем трава, где-то в стороне — сладковатый аромат яблок, которые сушили под навесом. К нам сразу подошёл мужчина лет сорока.

— Я — Джеймс. Проведу вас, — сказал он, будто встречал постоянных гостей.

Говорят, сюда невозможно забронировать столик в тот же день. Но деньги, как всегда, открывают двери даже туда, где их вроде бы нет.

Для нас перестроили старый офис — очистили, добавили мебель из свежего необработанного дерева, поставили букетики луговых цветов. Комната словно дышала — пахла деревом, мёдом и чем-то ещё… может, сеном, занесённым с поля.

— Кухня начнёт подачу совсем скоро, — сообщил Джеймс и исчез.

Первое блюдо оказалось простым и прекрасным: хрустящие чипсы из капусты кале, чуть тёплые, посыпанные лимонной солью. Хруст — звонкий, аромат — слегка травяной, а вкус… кислота лимона будила рецепторы, словно лёгкий удар по нервам.

Но едва успел насладиться первым кусочком, как Пирс подался вперед.

— Так чем всё это вызвано? Ты можешь уже сказать? — спросил он, не притронувшись ни к чему.

Торопится.

Все вокруг в последнее время торопятся, словно мир собирается рухнуть к вечеру.

Спокойно поднял бокал вина — белое, холодное, пахло яблоком и свежими цветами — сделал неторопливый глоток и посмотрел на него поверх стекла.

— Есть поговорка. Даже собаку за едой не дёргают.

Пирс моргнул, будто не сразу понял, к чему это.

— …

— Давай поговорим после того, как закончим обед.

Но он так и сидел с кислым видом, будто еда вот-вот начнёт его допрашивать.

А пока он не ел — кухня не подаст следующее блюдо. Такая уж философия fine dining: весь ритуал должен двигаться ровно.

На это лишь тихо вздохнул и наконец произнёс:

— Если проглотишь побыстрее, всё сразу и расскажу.

Лишь после этих слов Пирс судорожно принялся жевать, кроша чипсы, будто спасал собственную жизнь, а не ел блюдо, которое стоит как недельная зарплата обычного человека. Терпеть такое зрелище за столом было выше моих сил. Я мысленно пообещал себе: никогда больше не обедать с этим типом.

— Ну? — пробормотал он, даже не прожевал толком, — о чём речь?

Разочарованно поставил бокал на стол, чувствуя едва уловимый запах древесины, исходящий от столешницы.

— Пришёл вернуть долг.

Он моргнул, словно услышал что-то несуразное.

— Долг?

— У меня перед тобой два долга. Не забыл?

Пирс нахмурился, пытаясь вспоминать, словно вылавливал ответ из мутной воды.

— Не припоминаю, чтобы требовал с тебя что-то назад.

— Что вовсе не значит, будто всё равно не хочу расплатиться.

Он приподнял бровь.

— Разве долг не возвращают тогда, когда кредитор этого требует?

Медленно сделал глоток вина. Вкус был мягким, тянущимся — с оттенком спелого яблока и чем-то ещё, тонким, цветочным.

— На Западе — да. Там долги требуют. Но на Востоке их возвращают из благодарности.

Пирс хмурился всё сильнее, явно пытаясь понять, к чему веду и какая в этом скрыта ловушка. Но всё равно продолжил, не давая ему времени перехватить инициативу.

— Жил-был человек, по имени… ну, условно, Петрович. Он вылечил ласточку, у которой была сломана лапка. А та позже вернулась и принесла ему семечко тыквы. Когда тыква созрела и лопнула, из неё высыпались золото, серебро, богатства — и Петрович разбогател за одну ночь.

На лице Пирса сохранялось сдержанное выражение, но глаза уже спрашивали: «И что это должно значить?»

Я спокойно продолжил:

— Самое важное в этой истории — Петрович не звал ласточку. Она сама вернулась, чтобы отплатить за добро.

— То есть… — медленно начал он, — ты пришёл отблагодарить меня?

— Именно так.

— И в этой истории ты… ласточка?

Он уставился на меня, явно колеблясь между недоверием и странным любопытством. Потом покачал головой и сказал:

— История занятная. Подумать есть над чем. Но, как видишь, я человек западный. И предпочитаю решать подобные вопросы традиционным способом. А по моему мнению… сейчас неподходящее время.

Что сказать? Как и ожидал.

С его точки зрения логичнее было дождаться момента, когда стану более влиятельным — чтобы выжать из ситуации максимум.

— Но если хочешь поговорить о чём-то другом или тебе нужна услуга… выслушаю.