Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 35)

Пора было начать возвращать долг.

«Может, не стоило писать заранее?» — мелькнуло у меня в голове, пока большой палец зависал над экраном. Я хотел лишь предупредить его, чтобы держал время свободным… но Пирс ответил так быстро, будто ждал у телефона, прижавшись к нему ухом.

«Мне подходит любое время и любое место.»

«А можно хотя бы намёк, о чём пойдёт речь?»

«Можем поговорить по телефону прямо сейчас?»

Он, ни секунды не колеблясь, запросил звонок.

«Как уже говорил, не могу принимать звонки. Свяжись с моей секретаршей, она подберёт время.»

Но, несмотря на чёткую границу, которую провёл, телефон продолжал настойчиво вибрировать, будто сердился. Потому убрал его, переключив в авиарежим, и решил больше не думать о Пирсе.

Сейчас важнее было другое.

«Я разобрался с родственниками по боковой линии… Но их голоса — всего двадцать процентов. Чтобы получить контрольный пакет, этого недостаточно.»

А следующий шаг был куда сложнее — нужно было убедить доверенного управляющего наследием маркиза.

К счастью, разговор с ним завязался сам собой.

— Мне бы хотелось узнать подробнее о возможном обвале китайского фондового рынка, о котором вы упоминали.

Он сказал это почти небрежно, но глаза его сверкнули напряжением, будто он всматривался в провал, который мог разверзнуться под ногами.

«Ну ещё бы», — подумал вскользь.

На момент моей смерти траст семьи маркиза разросся до десяти миллиардов долларов. Управлять таким состоянием означало распылять капитал по всему миру, шаря по континентам, словно собака, вынюхивающая след.

Но что будет, если китайский рынок рухнет, как и предсказывал?

И если этот удар проткнёт траст насквозь, оставив дыру размером с целый континент?

Он забеспокоился, и вопросы посыпались, будто горох по столу.

— Если грядёт обвал, он начнётся постепенно? Или всё рухнет сразу?

— А что вы думаете о ситуации на рынке облигаций?

— А каков риск, что это перекинется на кредитные рынки Запада?..

Честно отвечал на каждый вопрос. Голос мой звучал спокойно, уверенно, будто читал прогноз погоды, хотя на деле предсказывал шторм, который мог снести целые корпорации.

Когда он немного выдохнул, задал свой встречный вопрос.

— Какова у вас доля вложений в Китай?

— Это… — он замялся, отводя взгляд.

В реальности и не ожидал прямоты. Такая информация наверняка была под замком, заперта в сейфе, доступ к которому имел всего пара людей.

— Если вы не можете быть со мной откровенны, мне будет сложно помочь… но поверьте на слово понимаю ваше положение.

— …

— Но если у вас действительно есть вложения в Китае, настоятельно рекомендую пересмотреть свои позиции и подумать о выводе капитала.

Я аккуратно положил перед ним свою визитку, картон слегка похрустел между пальцами.

— Если передумаете — свяжитесь со мной в любое время.

Руперт не сказал ни слова, но я видел, как в глубине его взгляда что-то дрогнуло: зерно сомнения уже упало в землю, и теперь оставалось лишь ждать, пока оно прорастёт.

Но откладывать дела было некогда. До встречи с Пирсом оставалась всего одна последняя подготовка.

— Пора и Руперта потрогать за живое, — подумал спокойно. Этот человек тоже входил в список тех, с кем рано или поздно придётся садиться за стол переговоров.

Однако сделать первый шаг мне не дали. Руперт сам вышел на связь.

— Куришь сигары? — спросил он буднично, словно речь шла о погоде.

Он возник рядом с Гарольдом, и лёгким движением подбородка указал на открытую террасу.

— Настоящие кубинские. Хочешь попробовать?

Пахло не предложением, а заманчивой ловушкой: сигары были лишь предлогом. Руперту нужен был разговор с глазу на глаз.

Мы вышли на террасу, а Гарольд остался внутри, тихо притворив дверь и застыв на своём посту, словно часовой в мундире.

Терраса тонула в мягком тёплом свете и запахе старой дорогой мебели. Винтажные диваны были чуть потёрты, но сидеть на них было удивительно приятно — ткань отдавала теплом, а под пальцами чувствовалась фактура плотного бархата.

Руперт сам зажёг сигару, дождался, пока она равномерно разгорится, и только потом протянул её мне.

Аромат ударил сразу — сладковатый дым с нотками кедровой стружки, карамели и тонкой, горчинки ореха. Сделал глубокую затяжку, ощутил, как дым мягко стелется по горлу, и позволил вкусу раскрыться. Да, балуюсь порой вот так, чтобы вести разговор в соответствующей обстановке, что вовсе не значит, что курю.

Но стоило мне чуть-чуть расслабиться, как Руперт резко перешёл к делу.

— Слышал, ты связался с Раймондом.

Никаких вступлений. Только сжатая претензия, брошенная в воздух, будто камень в окно. Даже по голосу было ясно: он торопится, нервничает или злится.

— Но Раймонд… не слишком ли он жалок для союзника? — он чуть скривил губы. — Если тебе нужна поддержка, разве не логичнее выбрать покрупнее спонсора?

Слово «спонсор» прозвучало как приглашение — или как приказ. Он пытался перебросить меня на свою сторону, только делал это слишком нагло.

Мне не понравилось, как он это подал.

— Поддержка, значит, — проговорил, медленно выпуская дым.

— Со мной тебе будет куда лучше. Уж точно лучше, чем с Раймондом.

На это лишь едва заметно улыбнулся и затянулся ещё раз — глубоко, спокойно, будто его слова были всего лишь фоном. Дым снова обволок язык, оставляя сладковатое послевкусие, чуть пряное, почти благородное.

Руперту не понравилась моя выдержка. По тому, как он нахмурился, было видно — он привык, что в семье ему никто не перечит и не заставляет ждать ответа.

Потому нарочно выждал ещё мгновение, затем поднял взгляд и сказал:

— Не ищу ни помощи, ни наград. Мне нужна сделка.

Руперт рассмеялся хрипловато, будто услышал глупость.

— Ты, видимо, не до конца понял моё предложение.

— Ты предложил не сделку. Ты предложил милость, которую выдаёшь по собственному капризу.

Он замер, переваривая мои слова. По лицу пробежала тень раздражения.

— То есть ты хочешь разговаривать со мной как равный?

— Именно так.

— Слишком ты самоуверенный.

Естественно не удержался и тихо фыркнул.

Он вёл себя как средневековый барон, который считает, что может наградить меня за хорошее поведение титулом или мешком зерна.