Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 9)

— Ох, и напьемся же мы сегодня!

А лейтенантов Бекмана и Хильпрехта щекотал другой вопрос: найдется ли в доме Паульссона предмет для интрижки? Разочарование их было велико. Разумеется, хозяйка дома хороша собой и весьма аппетитна на вид, но на нее, сразу видно, положил глаз комендант. Как же быть: последовать примеру Дюррхаммера и напиться или сыграть в благовоспитанность? Решили остановиться на последнем. Напиться они могут в любой день, а вот продемонстрировать свою светскость — не особенно часто.

Бурмейстер вздохнул с облегчением, молодежь не подвела.

Что-то не особенно приветливы Дюррхаммер и профессор. Хартман — важная персона. Может быть, даже важнее коменданта города. Кого же предпочесть, его или Детлефа Бурмейстера? Лаура остановилась на Бурмейстере. И хотя была приучена подвергать важные решения строгому контролю разума, так и не смогла ответить на собственный вопрос, что именно произошло в данном случае: то ли дочь Квернмо отдала предпочтение политической власти и силе, то ли Лауре Паульссон понравился Детлеф Бурмейстер как мужчина?

То, что хозяйка дома не уделяла ему чрезмерного внимания, Гвидо Хартмана нисколько не огорчило. Ясно, чего она добивается: править бал. И муж ее, совершенно естественно, страдает от этого. Когда подняли первый тост, Хартман подчеркнуто уважительно чокнулся с инженером. «Он надо мной издевается», — подумал Эйнар.

Он сухо поклонился Хартману и опрокинул в рот рюмку виски. «Да, у этого человека нелады с собой», — подумал Хартман и грустно улыбнулся. А Эйнар был готов вот-вот наброситься на него с кулаками.

После ужина гости перешли в салон. Крог воспользовался этой возможностью, чтобы подойти к профессору. Его доверие дорогого стоило. Но так как оба они неверно оценивали друг друга, намерения Крога были заранее обречены на провал. Хартман поддерживал сугубо профессиональный разговор лишь до того момента, пока не выяснил степень осведомленности лаборанта. Обширные познания Крога его несколько смутили. В голове сразу засела мысль: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Крог сблизился с Нентвигом. Этот тандем способен свести на нет все его усилия.

Когда профессор узнал достаточно, его ответы и замечания стали односложными, и разговор, наконец, зашел в тупик. Настроение у Крога было прескверное: ему не удалось выудить у немца никаких сведений. Но куда больше беспокоило его другое обстоятельство: первоначально он предполагал перевести разговор на тему о загрязнении тяжелой воды. Немец наверняка назвал бы более точные способы определения уровня загрязненности, чем известные Крогу. Хотелось выведать, каким образом немцы при случае нападут на его след, если он сумеет загрязнить окись дейтерия. Пока что в этом направлении ничего не сделано. Лаборант ожидал специальных указаний от Лейфа Нарвестадта. Он не получил их, и теперь уже вряд ли получит. Придется действовать на собственный страх и риск, но так, чтобы первая же проведенная в Германии проверка не показала: лаборант, отвечающий за контрольные замеры в «Норск гидро», либо болван, либо саботажник. В любом случае Кнута Крога после этого от работы отстранят, и тогда о саботаже нечего будет и мечтать.

А выходит, что из этого толстого немецкого профессора ничего не выжмешь. Оставались еще два молодых помощника Хартмана. Рюкерт слишком заторможен, а может, застенчив, разговорить его дело сложное; зато Нентвиг, похоже, достаточно тщеславен, чтобы похвастаться своими недюжинными познаниями. Собственно говоря, выбора нет: только Нентвиг и годился для атаки. Несколько погодя Хартман увидел, как оба они оживленно беседуют. «Надо бы подсесть к ним, перевести разговор на какую-нибудь тему», — подумал профессор и направился к ним. Нентвиг как раз излагал свое предложение о том, как поднять уровень производства сверхтяжелой воды в «Норск гидро» до одиннадцати тонн в месяц. Норвежец слушал его в почтительном молчании. Ни разу не перебил, разве что вставлял время от времени словечко — когда поток речи Нентвига начинал иссякать.

Хартман не сразу вмешался в разговор. С удовлетворением он отметил, что его младший коллега «плавает» и в тонкостях пока не разобрался. Пусть, если ему нравится, распинается перед лаборантом, тот недостаточно подкован, чтобы разобраться во всех тонкостях. В присутствии шефа Нентвиг несколько смешался, потерял нить разговора. Гвидо Хартман, так и не произнеся ни слова, дружелюбно кивнул обоим и отошел от них.

Эйнар, досадуя на жену, на профессора и на Крога, уединился было с бутылкой шотландского виски, но к нему тут же подсел обер-лейтенант Дюррхаммер, мучимый жаждой. Оба они пили молча. Паульссон был доволен, что не приходится ублажать гостя светской беседой, а обер-лейтенант не знал ни норвежского, ни английского. Он, правда, попытался объяснить инженеру, что польская водка тоже напиток крепкий и, если ее выпить много, свалит с ног почти каждого, но Эйнар почти ничего не понял. В результате общение их ограничилось словами «скоол» и «прозит»[4], и Дюррхаммеру инженер показался рубахой-парнем.

А Бекман с Хильпрехтом взяли в оборот Йомара Ларсена: если уж не за кем поухаживать, по крайней мере стоит сойтись поближе с норвежским директором! Ларсену было не по себе в их обществе, но ничего не попишешь. За отсутствием тем, интересных для всех, и здесь то и дело наполнялись рюмки и бокалы. Прошло совсем немного времени, как лейтенанты затянули песенку о маленьком цветочке по имени Эрика. Последний слог этого девичьего имени звучал у них как выстрел противотанковой пушки, тем более что Дюррхаммер в такт ударял по столу обоими кулаками. Госпожа Лаура прикрыла уши ладонями. Бурмейстер решил, что самое время поблагодарить хозяев за прекрасный вечер и радушный прием.

Кнут Крог кивал в знак согласия, и не без основательной причины. Очень полезно, например, было узнать, какое количество машинного масла при обыкновенной проверке не обнаружишь в литре тяжелой воды. Но одиннадцать тонн в месяц — это удар!

10

Си-ай-си, английская секретная служба, получила по своим каналам из Берлина сведения о том, что немцы намерены увеличить производство тяжелой воды в Веморке до одиннадцати тонн в месяц. «Норск гидро» стало уделяться постоянное повышенное внимание. Составили обстоятельнейшее досье, в которое вошло все, известное о предприятии на последний день и час. Обратились к норвежскому правительству в эмиграции с просьбой поручить профессору Нарвестадту собрать всю наличную техническую документацию, отметив на чертежах важнейшие участки и узлы. А 38-я группа Ройал Эр Форс, королевских ВВС, получила приказ дополнить данные Нарвестадта аэрофотосъемкой. Но к этому моменту даже спецчасти королевских ВВС, к которым эта группа принадлежала, была не в состоянии выполнить такой приказ: превосходство немцев в воздухе не давало возможности англичанам появиться в норвежских пределах.

Бурмейстер не слишком-то опасался появления английских бомбардировщиков и тем не менее едва ли не ежедневно советовался со сведущими людьми, которые не уставали повторять, что семиэтажное здание электролиза с воздуха практически неуязвимо, доля вероятности успешной бомбовой атаки не превышает одной десятой доли процента.

Си-ай-си не долго мирилась с доводами королевских ВВС. И вообще — открытые военные действия не входят в прерогативу разведки. Поэтому стало уделяться самое пристальное внимание всем лицам, имевшим непосредственное отношение к «Норск гидро» или заинтересованным в его судьбе. Кодовым именем «Хартман» была надписана пухлая папка в досье Интеллидженс сервис. Первым побудительным мотивом для этого явилось невинное с виду письмо из Технического института Тронхейма. Были собраны и проанализированы авторитетными специалистами все доступные публикации Хартмана. Эти ученые в своих оценках должны были пролить свет на вопрос: не может ли Хартман оказаться тем самым человеком, которому Гитлер поручил создать новое оружие. Ученые ответили отрицательно, с известными оговорками, конечно. Не забыла Си-ай-си и докторов Рюкерта и Нентвига. В досье «Норск гидро» легли фотокопии их диссертаций и краткие характеристики.

Столь же основательно и систематично секретная служба обработала данные на представителей норвежской стороны. Работая рука об руку с соответствующими инстанциями правительства Нигаардсволда, Си-ай-си вскоре собрала все важные сведения, относящиеся к Эйнару Паульссону, его брату Йенсу и всем влиятельным гражданам Рьюкана.

Английский агент в немецком абвере получил новые инструкции и практически неограниченные денежные фонды.

Некоторые люди из окружения премьер-министра Нигаардсволда, с тревогой наблюдали за активностью британцев. От земляков, служивших пилотами в королевских ВВС, им стало известно об усилиях специальных подразделений Эр Форс. Нигаардсволд дал Черчиллю понять, что бомбардировка Рьюкана не вызовет энтузиазма у норвежцев. С мнением норвежского правительства в изгнании в лондонском военном кабинете привыкли считаться.

Золотой запас Норвегии и государственные ценные бумаги хранились в сейфах американских банков, что давало двойное обеспечение: как материальное, так и моральное. Ни в займах, ни тем более в подарках или подачках норвежцы не нуждались. По-прежнему суда водоизмещением в четыре миллиона тонн бороздили под красными флагами с синими крестами пространства Мирового океана. С началом военных действий необходимость в транспортных средствах выросла многократно. Благодаря своему флоту норвежское правительство стало в Лондоне силой, не считаться с которой было невозможно.