Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 22)
— Вот как? В ваших местах о них говорят?
— А то нет! Везде! Жаль только, у нас в Удвале мне ни один из них не встретился.
Майор отвел обоих лейтенантов в сторонку.
— Что будем делать?
Сумеет ли удвалец никому не проговориться об этой встрече? А если и расскажет кому, не распространится ли это известие за пределы Удвала?.. Так они ни на чем и не сошлись. Расстрелять? Не может быть и речи. Отпустить? Опасно. Хаммерен решил взять его с собой. Как пленного, что ли.
— Будем надеяться, мы не каждый день будем брать таких пленных, — вздохнул Халвор Вармевоолд.
Удвалец ничуть не противился тому, что ему было уготовано судьбой.
— Мою олениху вместе съедим, — сказал он и не без гордости: выходит, и он внесет свой вклад в снабжение королевской норвежской армии.
Уже за полночь, а они все шли и шли. Удвалец обещал привести их к еще одной хижине. Она оказалась обжитой, дров припасено достаточно. Удвалец оказался превосходным поваром — мясо жарил просто мастерски. А так как гости выложили сушеные фрукты и сварили душистый чай, пиршество вышло на славу.
На оставшуюся часть ночи они выставили часового — из-за удвальца.
— Так у нас ничего не выйдет, придется его все-таки отпустить, — прошептал Тор на ухо Харальду Хаммерену.
Утром Килл Сиверстадт сел за передатчик и начал что-то выстукивать.
— Слушай меня внимательно, — обратился майор к пленному. — Мы передали сейчас твои данные в Англию. Руки у короля длинные. И если вздумаешь дурить, тебя достанут.
Удвалец поклялся всем святым, что будет нем как могила. Дав ему еще несколько пачек чая и шоколада, отпустили.
Решили пройти за этот день восемьдесят километров. Тогда они окажутся вблизи Ваэра, родины Тора Нильсена. После недолгого отдыха Хаммерен послал Вармевоолда и Сиверстадта обратно, на место приземления, где оставались еще контейнеры с нужной аппаратурой и мешки с гражданским платьем. А Тор Нильсен ждал наступления темноты, чтобы спуститься в Рьюкан. Пешеходу, не соблюдавшему особенных предосторожностей, требовалось для этого примерно пять часов. Хаммерен приказал, чтобы к рассвету Тор вернулся, хорошенько в Рьюкане осмотревшись.
Когда постучали в окно, Арне Бё испуганно вскочил с постели. Приблизившись к двери, спросил, кому это он понадобился в столь поздний час.
— Арвид Ларсен из Нотоддена, — прошептали снаружи.
— Боже мой, Тор!
Тор не стал терять времени на долгие приветственные церемонии.
— Время — деньги, и даже дороже! Как обстоят дела?
Арне в нескольких словах обрисовал положение в городе и на комбинате. При этом ему снова пришло на ум, что при всех своих усилиях добились они сравнительно немного. И он не стал этого скрывать. Лейтенант с ним не согласился. Информированные круги считают, что рьюканцы держались молодцами. Особенно его порадовало существование военизированной дружины Густава Хенриксена.
— То, что мы задумали, без вашей помощи осуществить не удастся. И тем не менее мы постараемся как можно реже прибегать к ней. Важно не только выполнить приказ, важно и то, что за этим последует. Нацисты с ума спятят от ярости.
— Могу себе представить. Но никто из нас не пожелает оказаться норвежцем хуже, чем любой из вас.
Тор согласно кивнул.
— Тогда до завтра. В это же время. Я думаю, пригласим бургомистра, Хенриксена и Крога. Придут?
— Крог — нет. Он по-прежнему не участвует ни в чем, о чем знают другие. Я его единственное доверенное лицо. Ну, и Сольвейг еще в курсе дела. А в глазах Йенса Паульссона он наполовину квислинговец. Придется для него придумать особое поручение. Он на все пойдет, жизни своей не пожалеет.
— Золотой парень! Итак, Кнут Крог у нас в резерве главного командования. Согласны? Еще кто?
— Кроме Кнута? Сольвейг!
Тор наморщил лоб.
— Что же, пусть будет и девушка, — сказал он наконец.
— У этих агентов секретных служб нет ни малейшего понятия о конспирации. Являются к самому видному подпольщику и обсуждают в его квартире подробности готовящейся операции, — возмущался Кнут Крог, выслушав рассказ Арне.
— А что им оставалось делать? — возразил Арне Бё.
— Что угодно, только не это. Достаточно гестапо установить слежку за одним-двумя из ваших, и все вы окажетесь в западне. Ты хорошо знаешь, кто живет напротив твоего дома?
— Еще бы!
— Квислинг тоже был убежден, что из дома напротив ему ничего не угрожает.
— Я тебе не Квислинг.
— То-то и оно. Если он попадется, мне не жалко. Нет, Арне, пораскинь-ка мозгами. Неужели во всем Рьюкане не найдется более укромного места, чем твой дом? Например, помещение конторы по уборке улиц. Там целый день полно народа. И оттуда твой лейтенант может выехать хоть на снегоуборочной машине. Места удобнее не придумаешь.
Прекрасная мысль, тем более что руководитель этой городской службы — один из достойнейших граждан Рьюкана.
Арне пошел предупредить Хенриксена. А бургомистр все равно освободится только после работы.
Часы на башне церкви святого Марка не пробили еще часа ночи, когда в помещении конторы по уборке Рьюкана появились Арне с Тором Нильсеном. Бургомистр и Густав Хенриксен уже сгорали от нетерпения. Арне, памятуя о вчерашнем, хотел было сократить ритуал приветствий до минимума, но лейтенант остановил его.
— Не беспокойся. У меня сегодня, можно сказать, отпускное свидетельство. Сигнал «общий сбор!» через двадцать четыре часа.
И попросил Густава Хенриксена доложить о военной ситуации в городе. Конструктор обладал обширной информацией. Разложил на столе крупномасштабную карту Рьюкана с множеством специальных обозначений. Имелись данные о месте проживания чуть ли не каждого немецкого солдата, если они не размещались в казарме — не говоря уже об офицерах, а также сведения о вооружении, количестве мотоциклов и автомобилей. Затем Хенриксен выложил на стол схему примерного движения патрулей по улицам Рьюкана, особенно отметив при этом, какую неоценимую помощь в составлении этой схемы оказала ему Сольвейг Лундегаард. Столь же, если не более, подробные схемы были у Хенриксена по всему комбинату и обеим электростанциям. Обозначены посты немецкой охраны, вышки с прожекторами и сферой их досягаемости, примерная протяженность минных полей, рвы и рогатки, сигнальная система оповещения и тревоги.
— Чистая работа, — похвалил лейтенант, и Йенс Паульссон довольно кивнул. Затем Нильсен изложил свой план. Всю операцию проводит «Ласточка». Ни один из местных жителей привлекаться к ней не будет. Помощь потребуется лишь в случае частичной неудачи или провала. Потребуется только один помощник: электрик у главного энергопульта. На короткое время необходимо отключить свет, чтобы нельзя было дать сигнал тревоги.
— А мне во всей этой истории какая отводится роль? — спросил Йенс Паульссон.
Тор улыбнулся.
— А вы обеспечьте себе безукоризненное алиби, если не предпочтете ненадолго отправиться в Швецию.
— Разве там есть нехватка в бургомистрах?
— Там — нет. А здесь? — После этих внешне безобидных фраз все на несколько минут умолкли, ушли в себя, собираясь с мыслями. Каждый из них отдавал себе отчет, что все это хорошо: собраться в кругу соратников и единомышленников для обсуждения готовящегося удара по врагу. Только какой силы будет ответный удар?
— Итак… что же… кто уйдет первым… и куда? Так будет вернее, поверьте мне, — как бы советовался с рьюканцами Тор Нильсен.
Ему ответил Густав Хенриксен:
— Дорогой наш юный друг, ответ наш стар как мир, ему тысяча лет и даже больше:
Иногда неплохо вспомнить о мудрости предков. Из нас не уйдет никто…
В квартире Сольвейг Арне уже поджидал Кнут Крог, и они втроем незамедлительно направились в условленное место. Сольвейг приготовила большой термос чая, завернула в бумагу сахар и не забыла даже чашки, при виде которых Тор Нильсен не удержался от замечания: видит бог, совместно с женщинами воюется легче. Арне, которого Кнут успел по дороге посвятить в суть назревающих событий, сразу перешел к делу:
— Что и как вы намерены взорвать?
Тор Нильсен достал схему установки высокой концентрации. Он с улыбкой указал на пометки Лейфа Нарвестадта: против каждой «невралгической» точки установки — необходимое количество взрывчатки.
— Бумага рисовая, съедобная. В самом крайнем случае придется проглотить, — объяснил Тор.
Кнут ухмыльнулся.
— Бумага! Вот именно, только и всего. Благодаря стараниям господина доктора Нентвига установка имеет сегодня совершенно иной вид. И этих своих точек, лейтенант, ты сегодня обыскался бы.
Тор прикусил губу. Об этом никто не подумал. Кнут достал из кармана сложенный лист бумаги.
— А вот как выглядит установка сейчас. И поскольку я в статике разбираюсь неплохо — проработал пару лет в лаборатории одной динамитной фабрики — дал себе труд подсчитать, где ее самое уязвимое место. Откуда нам знать, когда и с чем в руках вы здесь появитесь? Поэтому я и разработал свой план-самоделку. Прошу особенно не придираться, я ведь вообще-то строитель, а не подрывник.
Ни Тор, ни Арне не произнесли ни слова в ответ. Но думали они примерно об одном и том же: какой это человек! Играет роль холодного циника, а сам принимает любую боль куда ближе к сердцу, чем большинство из них; притворяется всезнайкой и педантом, а сам к одному стремится — закрыть все дыры, которые, не будучи закрытыми, открывают дорогу прямо в ад; держится высокомерно, но лишь для того, чтобы не слышать на каждом шагу излишних слов благодарности.