Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 23)

Чтобы прервать неловкое молчание, Сольвейг спросила:

— У каждого есть чем заняться. А мне чем прикажете?

Мужчины переглянулись. Тор Нильсен смущенно ответил:

— Господь свидетель, это дело не для женщин.

Сольвейг перевела взгляд на Арне и Кнута. И прочла на их лицах согласие со словами лейтенанта.

Это обидело Сольвейг до слез.

— Каждый надеется, что все пройдет как по писаному. А если произойдет что-то неожиданное? А если кого-то ранят — куда его?.. Кто его доставит на надежную квартиру? И кто станет за ним ухаживать?

Мужчины опустили головы — что тут возразишь? Сольвейг же продолжала:

— На обратном пути вам придется обойти Ваэр. И вы подойдете к треугольнику Королевская дорога — Ваэрский ручей — Маанэльв. Именно туда вам придется нести своего раненого или раненых, если они, не дай бог, у вас будут. Пусть Арне приведет туда же группу из Грасснутена — им даже не обязательно объяснять, по какой причине, — а там их буду ждать я. У моего дяди есть хижина в Фьёсбудале. С санями до нее добраться нетрудно.

— Все это правильно, — ответил Тор. — Только тебе там быть не обязательно. Может начаться буран, и тогда даже первоклассный лыжник с трудом дойдет до Фьёсбудаля.

— На лыжах я никому из мужчин не уступлю. Ну… почти что…

— Это правда, — подтвердил Арне.

— А Кнут как считает?

— Раз Сольвейг сама все придумала…

— Хорошо, — согласился лейтенант. — Сольвейг и группа милорговцев из Грасснутена сойдутся в условленном месте. Если наша операция закончится удачно, шум и без немцев поднимется ужасный. Хотя я уже мысленно слышу вой всех сирен. Группа, конечно, их услышит. Если два часа спустя мы не оказываемся у этого треугольника, значит, все прошло как нельзя лучше и ничья помощь нам не нужна. И все могут разойтись. Согласны?

Все кивнули.

— И вот еще что, — продолжил Тор Нильсен. — Не исключено в конце концов, что мы все погибнем. Мертвые ничего передать не могут, так что придется Сольвейг это взять на себя. В сообщение обязательно должно быть сказано, что мы допустили какие-то ошибки, чтобы в Лондоне не подумали еще, будто «Норск гидро» настолько неприступен, что нечего на него и покушаться. Повторяю: Сольвейг передает в Лондон, что таково мнение всей вашей группы и что вы советуете немедленно провести повторную акцию. Успех ее гарантирован, если не будет допущено ошибок вообще или если просчеты окажутся незначительными. Написать все это на листке бумаги, Сольвейг?

— Незачем, Тор. Я уверена, что ничего подобного мне передавать не придется.

23

27 февраля после полудня на Хардангской Видде заметно потеплело. Ветер с Атлантики принес это тепло и надвинул на горы тяжелые снежные шапки. Десантники радовались. Ночь наверняка будет беззвездной и скорее всего снежной. А ветер гудит так, что никакой часовой мелких посторонних шумов не услышит.

В шесть вечера собрались в путь, имея при себе все, что подтверждало их причастность к королевской норвежской армии. Исполненные решимости в плен не сдаваться, они — в самом крайнем случае — предпочли бы погибнуть как солдаты своей страны. И кроме того они надеялись, что в этом последнем случае гражданское население Рьюкана пощадят, если члены команды подрывников ничего общего с цивильным населением иметь не будет. Единственным, что не соответствовало действительности, были фамилии в их солдатских книжках; нацистская практика уничтожения семей попавших к ним в плен «диверсантов» достаточно широко известна. Помимо ручного оружия, автоматов, ручных гранат и кинжалов им пришлось нести на себе порядочное количество взрывчатки и другого снаряжения. Харальд Хаммерен предложил быстрый темп, и к высокогорному шоссе, на котором стояла гостиница «Крокан», они подошли в девятом часу. И вскоре смогли уже увидеть сверху мощный куб заводского корпуса. Разглядеть удалось немного, немцы соблюдали светомаскировку, пусть и не слишком тщательно. К сожалению, комбинат находился на расстоянии куда большем, чем отсюда, сверху, казалось. Чтобы преодолеть эти кажущиеся несколько десятков метров, пришлось спуститься с отвесных скал на пятьсот метров, а потом метров триста карабкаться вверх. Здесь они переобулись, сменив горные ботинки, которые хорошенько спрятали, на обыкновенные, и опять начали спуск. Когда они приблизились к четко обозначенной линии Ваэрского шоссе, появились автобусы, которые развозили по домам рабочих закончившейся смены. Десантники бросились в снег, и свет фар только скользнул по ним. Какую-то часть пути десантники прошли по шоссе. Любая машина была видна за несколько километров, по этой дороге и днем ездили с включенными фарами.

Под тонкой корочкой льда Маанэльв, журча, стремился на встречу с Тиннсьё. Эх, как бы пригодились сейчас лыжи, с их помощью оказаться на противоположном берегу — сущий пустяк. А теперь они один за другим осторожно переползали ручей. После чего им предстояло едва ли не самое трудное — добраться до трубопровода. От него до комбината меньше двухсот метров, но зато каких!..

Халвор Вармевоолд измерил их шагами. Остальные поджидали его на почтительном расстоянии. Здесь, на высоте, бесчинствовал зюйд-вест. Его вой заглушал все вокруг, и если даже Халвор подорвется на мине, они вряд ли это услышат. Четыре пары глаз уставились в угольно-черную тьму, в которой исчез Вармевоолд. Следы его первых трех шагов были еще различимы — и только. Прошла целая вечность, пока майор Хаммерен не скомандовал: «Вперед!» Десантники прыгали из одной снежной дырки, оставленной Вармевоолдом, в следующую. И так друг за другом. У заводской стены их как ни в чем не бывало поджидал Вармевоолд. Две минуты спустя они стояли перед окованными железом воротами, которые вели к подъездным путям. Ворота были закрыты на тяжелую стальную цепь.

— Полдюйма, — прошептал Килл Сиверстадт, — а мои ножницы без всякого берут три четверти.

Он не хвастался, специальные ножницы легко справились со стальной цепью. Они слегка приоткрыли ворота и тихонько проскользнули на территорию «Норск гидро».

Да, они здесь. В проходах между огромными зданиями цехов поселилась непроглядная мгла. Все пятеро вздохнули с облегчением. Стоит появиться патрулю, они его сразу заметят по свету карманных фонарей. На углу первого цеха остановились, чтобы посовещаться.

— На выход двинемся отсюда, — сказал Хаммерен, обращаясь к Тору Нильсену и Йону Скинндалену. — Что бы ни случилось, добирайтесь сюда. А там нам, пятерым, сам черт не брат. Давайте, друзья.

Тор Нильсен и Йон Скинндален приняли из рук товарищей взрывчатку и вскоре исчезли во тьме. Двум другим Харальд Хаммерен сказал:

— Вы остаетесь здесь. Я пройду дальше и стану напротив караульного помещения. Если оттуда кто захочет выскочить, я их по крайней мере на пять минут задержу. Когда услышите перестрелку, с места не двигайтесь. Я к вам перебегу, вы только прикройте меня огнем. По всем моим расчетам они оба к этому времени тоже будут тут. Сигнал тревоги немцы дадут только после взрыва… будем надеяться… И последнее: если мы трое или кто-то из нас не вернется, а вы сможете пробиться — пробивайтесь! Трех убитых хватит. Поняли?

Халвор Вармевоолд покачал головой.

— Нет, не поняли. Вернемся отсюда все пятеро — или не вернемся вообще.

— Лейтенанту полагалось бы воспринимать смысл приказа с первого раза, лейтенант Вармевоолд, — повысил голос Хаммерен.

— Через шестьдесят минут, если на то есть божья воля, я пойму любой приказ сразу, Харальд Хаммерен — тогда ты опять будешь майором Хаммереном! А сейчас здесь командует генерал по имени Честь. И он приказал: «Халвор! Либо все, либо никто!»

— Именно так! — подтвердил Килл Сиверстадт.

— Об этом мы побеседуем не позднее чем через шестьдесят одну минуту, — сказал майор и скрылся за углом.

— Трое суток гауптвахты каждому, — пошутил Килл.

Майор шел тяжело, вразвалку. В аэродинамическом канале, образованном корпусами цехов, зюйд-вест завывал так, что он не слышал звука собственных шагов. Глаза постепенно привыкали к темноте. Оставив позади два производственных корпуса, свернул направо и через несколько секунд оказался перед зданием управления комбината, где благодаря Йомару Ларсену нашла себе удобное убежище патрульная служба. Хаммерен вжался в нишу здания напротив. Привыкшие уже к темноте глаза отчетливо различали очертания главного входа. Двери широкие. «И прекрасно, — подумал Хаммерен, — сразу выбегут трое, а за ними еще трое. Если я уложу всех шестерых, остальные сначала попрячутся. Секунд через десять погасят свет и поднимут жалюзи затемнения. Я успею вставить новую обойму, дать очередь по окнам и сразу бросить в каждое по гранате. И тут же, мигом — в другую нишу! И опять — очередь по окнам. Все это должно продлиться минут пять. Это, конечно, много времени, но ровно столько потребуется Тору и Йону, чтобы добежать до места».

По стене здания управления скользнул слабый лучик света. Повернув голову, Харальд увидел приближающийся к нему фонарь, который покачивался в такт шагам часового — тот закрепил его на груди. Хаммерен достал кинжал. Никакого шума! Оба подрывника могли в лучшем случае успеть к этому моменту заложить первые пачки взрывчатки. Если часовому не повезет и он заметит что-нибудь подозрительное, придется ему умереть, не пикнув. При таком ветре это не фокус… Хаммерен прислушался к себе. Что, сердце забилось быстрее? Как-никак к нему приближается человек, а вовсе не манекен, на котором он столько раз тренировал удары ножом и кинжалом. Глупости какие — сердце, переживания! Кто их, немцев, сюда звал?..