Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 21)

Однако, взглянув на Бурмейстера, сразу осознал всю бессмысленность такого поступка. На что он мог рассчитывать, кроме полного непонимания? Куда умнее и предусмотрительней наморщить лоб и сказать: «Разумеется, разумеется, господин Бурмейстер, мы делали и будем делать все, что в наших силах».

Бурмейстер расслышал в словах профессора скрытое сопротивление; а вполне возможно, тот просто хотел поставить его, Бурмейстера, на место. В этих ученых господах чересчур много гонора, что особенно отчетливо обнаруживается, когда кто-то пытается поправить их там, где они считают себя единственно сведущими людьми. Мысль о том, что у профессора могут быть политические мотивы противиться наращиванию темпов, Бурмейстеру и в голову не пришла. К обострению отношений он отнюдь не стремился и в какие-то несколько секунд снова превратился в любезного компанейского человека, каким он не без оснований повсюду и слыл. Жестом фокусника выудил из кармана шинели бутылку «божоле», и когда они пригубили по первому бокалу, в комнате действительно возникло праздничное настроение — пусть и на несколько минут. Бурмейстеру хотелось бы, чтобы оно продлилось как можно дольше, как бы олицетворяя немецкое единство духа, столь необходимое в такие непростые времена; однако Гвидо Хартман был, что называется, наглухо застегнут и ничуть не расчувствовался. Нет, этот человек, сидящий напротив, этот гибрид из «Эдды», Библии, банковского счета и снобизма — нет, он не чета ему, пожилому честному физику.

— А что, если «томми» возьмут и расколошматят наш ящик? — грубо прервал благоговейную тишину Хартман.

Бурмейстер улыбнулся.

— Дорогой господин профессор, — проговорил он. — У наших двоюродных братьев англосаксов никакой серьезной идеи для ведения войны нет, и воюют они исключительно из-за денег. В «Норск гидро» они вложили порядочную сумму. И сейчас, когда они рассчитывают, что русский Иван перетаскает для них все каштаны из огня, они мечтают вернуться в «Норск гидро», до которого ни один снаряд не долетел и на который ни одна бомба не упала. Генерал Мюллер не без умысла прислал нам двадцатимиллиметровые зенитки. Калибр 8,8, по его мнению, здесь не нужен.

Хартман кивнул. Но если все обстоит именно так, то это значит: Гвидо Хартман, помощи тебе ждать неоткуда, и если необходимо что-то сделать, кроме тебя никто этого не сделает.

В клубном помещении спецшколы № 4 Харальд Хаммерен произнес, поднимая стаканчик виски:

— Надо поскорее сделать то, что пора было сделать давно. И кому же на это пойти, как не нам! Скоол, друзья, за удачу!

Молодые люди вскочили:

— Скоол! — выдохнули они.

Все остальное майор Хаммерен сказал за них.

Хаммерен знал, что Лондон ему мешать не станет. Напротив, военный кабинет поторапливал. В штабе СОЭ майор Хаммерен добился, чтобы на сей раз они действовали без прикрытия друзей из Рьюкана. Ему и его людям просто стыдно перед милорговцами, которые уже раз шесть с риском для жизни выходили для их встречи в горы. Кроме того, без предварительной договоренности группа не зависит от абсолютно точного места и времени десантирования. В одну из ближайших полнолунных ночей все должно получиться.

22

Тор Нильсен прыгнул первым. В первые секунды свободного падения перехватило дыхание — воздух, словно лед. С чувством облегчения ощутил рывок раскрывшегося парашюта. Под ним, метрах в трехстах, мерцающее искристым снегом безмолвие Хардангской Видды. Пока что в тишине еще слышится жужжание моторов Виккерса. Оно становится все менее и менее различимым. Но пятеро парящих между небом и землей прислушиваются к этому пропадающему звуку. И каким бы он ни был слабым, едва уловимым, для них он равнозначен рухнувшему мосту, который соединял их с теплом и надежным кровом, ярким светом, музыкой, горячим чаем, дружеской компанией. Впереди — холод, ночь и смертельная опасность.

Приземлившись, Тору пришлось порядочно повозиться, чтобы собрать раздувшийся на сильном ветру парашют. А вот и его друзья, они опустились совсем рядом. Выходит, все сошло как нельзя лучше, и «Ласточка» вернулась в Норвегию гораздо раньше, чем имеют привычку прилетать первые птицы весны.

— Итак, следопыт, где же мы? — спросил Харальд Хаммерен, когда они все наконец собрались.

Тор огляделся.

— Пилот сказал: «Конечная, всем выходить!» Поэтому я предполагаю, что мы на Хардангской Видде.

— А не на Северном полюсе, например. Весьма утешительно. Но если я правильно усвоил уроки географии, то Хардангская Видда — это четыре тысячи квадратных миль. Недурно было бы сориентироваться поточнее, — поддел его Хаммерен.

— К сожалению, не припоминаю, чтобы я тут играл в прятки. А нет ли здесь где-нибудь указателя: «До гостиницы «К вашим услугам» — пять минут хода»?

И действительно, они прошли каких-то метров триста-четыреста и наткнулись на хижину, которую за отсутствием ключа открыли топором.

Легли спать, не принимая никаких мер предосторожности. В этой глуши им ничто не угрожало. Видда — свободная территория, часть Норвегии, которая благодаря своим исключительно суровым природным условиям фашистам не поддалась.

Они уснули так крепко, что даже не заметили, какой бешеный ветер поднялся.

Буран бушевал три дня и три ночи. Хижина кряхтела и стонала под порывами ветра. Четверо мужчин, никогда прежде в этих местах Норвегии не бывавшие, безо всякой радости познакомились с капризами здешней природы. Хорошо еще, что они в укрытии, в тепле, сыты и здоровы. Но что ждет их? Халвар, искавший на полках стеариновые свечи, наткнулся на «дневник хижины», на первой странице которой были обозначены ее координаты. Теперь они знали, где находятся. Только и оставалось, что покачать головой. Они приземлились в ста тридцати пяти километрах от Рьюкана, неподалеку от Скрипенватна.

Когда буря утихла и они выбрались из хижины, то оказались в совершенно незнакомом для них месте: высоченные снежные холмы исчезли, зато намело и насыпало целые горы. Перепуганные не на шутку, они принялись искать спрятанные трое суток назад контейнеры и ящики. Поиски заняли целый день.

— Если так будет продолжаться, мы увидим шпиль церкви не раньше, чем русские успеют занять Берлин, — ругался Хаммерен.

Прошел все-таки еще целый день, пока они двинулись в путь. И хотя они оставили все, без чего в крайнем случае можно было обойтись, каждый из них нес тяжелую поклажу. Оружие, взрывчатка, электрические взрыватели, провиант, спальные мешки, патроны в каждом кармане. Тем не менее им удалось поддерживать вполне приличный ход, умело смазанные лыжи скользили легко.

Тор, шедший впереди, вдруг остановился и указал на какую-то точку на равнине, которая несомненно с ними сближалась. Взяв бинокль, он разглядел, что это мужчина, тянущий за собой тяжелые длинные санки. Он шел прямо им навстречу, и его наверняка удивит присутствие пятерых незнакомцев в этом районе Видды.

Путник до смерти перепугался, увидев вдруг направленные на него дула автоматов. Солдаты? По заснеженным комбинезонам не определишь, какой они армии. Говорят по-норвежски. Ну, и что из того? Хирдовцы, накажи их господь, тоже норвежцы. Он подстрелил олениху. А вдруг заподозрят, будто он снабжает продовольствием скрывающихся в горах противников режима? Или, наоборот, что он браконьер?..

Хаммерен не знал, на что решиться. Человека, верного НС[8], нельзя отпустить, как нельзя расстрелять честного норвежца. Как бы выяснить поточнее, кто перед ними? Он решил идти напролом.

— Вы член Насьонал Самлинг?

Тот испуганно съежился.

— Вступить я пока еще не вступил. Но сочувствую, — проговорил он.

— Это каждый о себе может сказать, — проворчал Хаммерен. Тогда тот начал уверять, что давно поддерживает партию Квислинга. Йон Скинндален прошептал:

— Шлепнуть его, и дело с концом!

Однако Тор Нильсен сомневался — слишком уж испуганным выглядел этот человек.

— Слушайте меня внимательно, — начал он. — Судя по вашему удостоверению, вы из Удвала. Мы пошлем сейчас туда человека, и он выяснит, действительно ли вы поддерживаете Квислинга. Если это не подтвердится, вас ничто не спасет.

Пленный испуганно забормотал:

— Не можете вы этого сделать, нет. Знаете, сколько у меня там завистников, врагов… И каждый захочет мне подложить свинью. «Этот — и член НС? Нет, это просто курам на смех» — вот что они скажут. И все только потому… Ну, вы сами знаете, какие бывают люди…

— Назовите одного или двоих, кто подтвердит ваши слова, — продолжал допытываться Тор Нильсен.

— Все они одним миром мазаны, все из одного теста, — причитал удвалец.

Солдаты заулыбались.

— А старик — хитрец, — сказал Хаммерен Тору и повернулся к пленному. — Ты еще не забыл, как выглядит мундир солдата короля? — при этом он расстегнул комбинезон.

Удвалец от удивления разинул рот. Он даже собственным глазам боялся поверить.

— Давайте прочтем ему кое-что из вчерашней газеты, — предложил Халвор и достал из кармана сложенную в несколько раз «Таймс».

— Боже мой, — всплеснул тот руками, — я не раз слышал уже о людях из ЮК, но не верил, что они в самом деле существуют…

— Кто они такие, «люди из ЮК»?

— ЮК — Юнайтед Кингдом[9]. Так у нас называют тех наших, которых забрасывают из Англии, — объяснил им удвалец, удивленный тем, что им, настоящим юковцам, об этом ничего не известно.