Колм Тойбин – Нора Вебстер (страница 45)

— Мой сын, Конор Вебстер, только что пошел в пятый класс. Я две недели отсутствовала, вернулась вчера и узнала, что его перевели в класс В.

— Вообще-то на самом деле это не класс В.

— В любом случае его перевели в другой, незнакомый ему класс.

— Да, мы кое-что меняем — чуточку уравниваем классы.

— В общем, я хочу, чтобы его вернули в класс А.

— Боюсь, что это невозможно.

— Почему же?

— Списки составлены и отправлены в департамент.

— Это не проблема. Вам ничего не стоит внести изменения.

— Миссис Вебстер, школой заведую я.

— Брат Херлихи, я не сомневаюсь, что вы заведуете ею очень хорошо. Мой муж, как вы знаете, много лет преподавал в средней школе.

— Да, его отчаянно не хватает.

— И будь он жив, вы бы не перевели Конора.

— Ах, полно вам, миссис Вебстер, решение принималось с учетом многого.

— Все это меня не интересует, брат. Меня волнует только учеба Конора.

— Боюсь, что на этом этапе уже ничего нельзя сделать.

— Брат Херлихи, я пришла не для того, чтобы просить вас вернуть Конора в класс А.

— Разве?

— Я пришла требовать этого.

— Я же сказал, что школой руковожу я.

— Надеюсь, вы услышали, что я сказала.

— Вполне, миссис Вебстер, но это невозможно.

Он двинулся вслед за ней из приемной. В холле положил ей на плечо руку:

— Как поживает ваше семейство?

— Это вас не касается, брат Херлихи.

— Ах, да бросьте, — ответил он и улыбнулся, потирая руки.

— Вы еще услышите обо мне, — пообещала Нора, когда он открыл ей дверь. — И узнаете, что я очень опасна, если меня разозлить.

Дома она нашла почтовую бумагу с конвертом и написала: “Дорогой брат Херлихи, если к следующей пятнице Конора не вернут в класс А, будьте любезны иметь в виду, что я приму меры”. Она подписалась, вернулась к монастырю, снова позвонила и вручила письмо все тому же молодому послушнику.

Вечером она записала всех, кого знала, учителей из школы Христианских Братьев — как начальных, так и средних классов. Даже вспомнила адреса некоторых, остальным отправит письма на адрес школы.

Каждому она написала одно и то же.

Как Вам, наверно, известно, моего сына Конора Вебстера, который учится в пятом классе начальной школы, безо всякого предупреждения и основания перевели из класса А в класс В. Вы также должны быть в курсе, что этого не случилось бы, если бы его отец был жив и продолжал преподавать. Ставлю Вас в известность, что я не потерплю произвола. Если к следующей пятнице Конора не вернут в класс А, то в понедельник утром я устрою пикет. Если Вы пользуетесь машиной, я встану перед ней и не пропущу ее в ворота школы. Если Вы ходите пешком, я перегорожу Вам дорогу. Пикетирование продолжится, пока Конора не вернут в класс А.

Ей не хватило конвертов, Нора решила купить их по пути с работы и надписать адреса прямо в почтовом отделении. Учителей набралось четырнадцать, и она, соответственно, повторила письмо четырнадцать раз.

Проснувшись утром, Нора ощутила прилив энергии и поняла, что ничуть не против вернуться на службу. Она выбрала наряд поэлегантнее, и, пока она шла через город, ее грела мысль о лежавших в сумочке письмах. На работе она обнаружила на своем столе несколько запросов, поступивших во время ее отсутствия. Быстро разобравшись со всеми, к десяти тридцати она собрала стопку счетов, которые было нужно отметить в гроссбухе.

— По-моему, поручи мы вам работать за нас двоих, вы бы справились запросто, — заметила Элизабет Гибни.

— Иногда у меня ясная голова по утрам, — ответила Нора. — А у вас?

— Только не по понедельникам, нет, — сказала Элизабет.

Днем Нора отправила письма и стала ждать, но ничего не произошло. В последующие дни она рассчитывала встретить по дороге домой кого-нибудь из своих адресатов, но не увидела ни одного. Тогда в конце недели она направилась к школе под конец учебного дня, но и там никого не встретила.

В субботу утром она пошла на Рафтер-стрит в магазин Джима Шихана, купила лист фанеры, гвозди, затем пошла в “Годфри” на Маркет-плейс, где приобрела черный маркер, большой лист картона, белую бумагу и кнопки. Поразмыслив, что написать на плакате, она решила, что лучше не упоминать классы А и В и вообще не вдаваться в детали. Прикинула, подойдет ли “Я ХОЧУ СПРАВЕДЛИВОСТИ”, и сочла, что правильнее будет “Я ТРЕБУЮ СПРАВЕДЛИВОСТИ”. Она также решила сказать Доналу и Конору, чтобы в понедельник они не ходили в школу, и по возможности объяснит, что она собирается протестовать и лучше им позаниматься дома самостоятельно. Правда, она не знала, как они к этому отнесутся, и задумалась, не поступить ли как-нибудь иначе. Порешила на том, что дождется воскресного вечера и посвятит в свои намерения Фиону.

Около семи вечера в воскресенье у дома остановилась машина. Из нее вышли преподаватели средней школы — Вэл Демпси и Джон Керриган, которым Нора написала. Она впервые за все это время испугалась, недавний кураж улетучился, и не осталось ничего, кроме ее гордости и угроз. Она отворила дверь, не дав учителям постучать, и проводила их в переднюю комнату.

— Мы очень обеспокоены вашим письмом, — сказал Вэл Демпси. — Поймите, мы не испытываем к Морису ничего кроме уважения.

Оба остались стоять, а она не пригласила их сесть. Тон Вэла Демпси почему-то вернул ей решимость.

— Я понимаю, вы расстроены.

— Я вовсе не расстроена, — перебила его Нора. — С чего вы взяли?

— Но ваше письмо…

— В моем письме просто сказано, что если Конора не вернут в класс А, я буду пикетировать школу. Наверху у меня уже готов плакат. Не хотите взглянуть? И не надейтесь, что завтра с утра я перед вами не встану — встану.

— Не советую, — сказал Джон Керриган.

— Я не спрашиваю совета. Будь мой муж жив, брат Херлихи не поступил бы так с Конором.

— Однако другие родители…

— Мне дела нет до других родителей.

— Мы хотели узнать, не отмените ли вы утренний пикет, — объяснил Вэл Демпси. — А потом мы посмотрим, что можно сделать.

— У вас было три или четыре дня, и вы ничего не сделали.

— Не согласен, учителя это активно обсуждали.

— Обсуждения — замечательно, спору нет, но завтра утром начнется нечто большее, чем обсуждение, и если сегодня вам случится переговорить с кем-нибудь из коллег, то передайте, что я прокляну каждого, кто пройдет через пикет. Наверно, вы слышали о силе вдовьего проклятия.

— Да успокойтесь же, — сказал Джон Керриган.

— Я прокляну каждого, кто пройдет мимо меня.

Мужчины переглянулись и потупились.

— Можно сегодня же нанести визит брату Херлихи, — сказал Вэл Демпси.

Какое-то время они стояли молча; тогда она открыла дверь и проводила обоих в прихожую.

— Мы дадим знать, если будут новости, — пообещал Джон Керриган.

Она не улыбнулась и посмотрела на него мрачно.

Не прошло и часа, как Вэл Демпси и Джон Керриган вернулись. Теперь Норе будет труднее объяснить причину их визита Фионе и мальчикам, если те спросят. Придется выдумать что-нибудь про рабочие книги и тетради Мориса, которые Нора якобы собирается пожертвовать школе. И мальчики, и Фиона высунулись в прихожую, когда Нора проводила учителей в переднюю комнату и прикрыла дверь.

— Похоже, мы довели одного брата во Христе до белого каления, — сообщил Вэл Демпси.

— Он заявил, что его не запугать и он не позволит собой командовать, — подхватил Джон Керриган. — Мы объяснили ему, насколько уважают в городе и вас, и ваших близких. Но он уперся.

— Тогда нам пришлось сказать, — продолжил Вэл Демпси, — что в таком случае он и его братия останутся в школе одни, потому что никто из учителей не пройдет через пикет. Услышав про пикет, он просто взбесился. Ему никто не доложил, о чем вы написали.

— И он выдал пару слов, которые я не буду повторять, — заметил Джон Керриган. — Немного странных в устах брата во Христе.