– А я? Что ли я возражаю?
Я тоже их уважаю.
И всё же давай без истерии,
Нас мэр давно ждёт у мэрии.
– Запомнить прошу, Мария.
Не истерия, а истерия.
– Попрошу меня не учить,
А то можно и получить.
Иди, запрягай Старика,
А я причешусь пока.
И ровно через пять минут
На папу был надет хомут.
Вот гонят его к повозке,
А он всё роняет слёзки.
Пират говорит сердито:
– Давай, шевели копыта.
Пираты – народ грубоватый,
На то они и пираты.
Тут Мери прыг-скок на крыльцо…
У неё исказилось лицо:
– И что же у нас за народец?
Что ни человек, то уродец.
Что ты устроил, шляпа!
Ведь это же мой папа!
Тут Конь разозлился серьёзно
И заявляет грозно:
– Зачем это ты обзываешься,
На ссору со мной нарываешься?
Я думал, у вас под венцы
Влюблённых везут отцы —
Такой обычай народный,
Красивый и благородный.
В Мери тоже
Проснулась злость:
– Ну, это ты, мой милёночек, брось!
Не хочешь ли сам в эту бричку?
Не зря тебе дали кличку – «Конь».
Конь он и в Африке конь,
А папу мово не тронь.
Наш распрекрасный пират
Свадьбе уже не рад:
– Спасибо, что ты намерена
Меня запрягать вместо мерина!
Ну, что ж! Я тебе услужу —
Я сам себя запряжу.
То есть себя запрягу…
И вместо коня побегу.
Он запрягается в бричку,
Хватает невесту, как птичку,
И лёгкою быстрой рысцой,
Лёгкой покрытый пыльцой.
И вот живой еле-еле
Он достигает цели.
Под разные крики и вопли,
Бедный, роняет оглобли.
Из ушей его дым струится,
Он в женихи не годится.
– Отнесите меня в холодок,
Боюсь, я уже не ходок.
Глупость меня сгубила,
И плачет по мне могила.
И что же мы видим в итоге?
Мери идёт по дороге,
Она не похожа на птичку.
И молча толкает бричку
