Коллектив авторов – Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском (страница 29)

Ну кто ещё так сумеет поставить точку и закрыть тему! И во всех его стихах последняя строка – главная, в ней то, ради чего стихотворение затевалось, его суть и главная идея. Она словно камень в Давидовой праще – раскачивается, потом раскручивается, а в конце вылетает и попадает точно в цель. Как тут не вспомнить других великих – Александра Сергеича: «А там пошлю наудалую – и горе нашему врагу!» – и Даниила Иваныча: «Стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в окно, то стекло разобьётся». Вот и во всех концовках Успенского слышно какое-то весёлое торжество победителя – а побеждает всегда разум, иногда парадоксально, иногда иронично, порой даже недоумённо или растеряно, но всегда с надеждой. На что? Да не иначе как на встречный разум читателя, вооружённый здравым оптимизмом и поэтическим чувством юмора. Поэтому все его лучшие стихи, да и не только стихи, – это приключения со счастливым концом, который особенно радует именно своей неожиданностью, даже если – «Мама в щёлку посмотрела, посмотрела, посмотрела, посмотрела… и решила: НЕ ПУСКАТЬ!»

Светлана Младова

С ЭН я познакомилась году в 2005. До этого в нашем издательстве с ним работала редактор Анна Митрохина (Кузнецова), и у них отношения складывались исключительно взаимоприятно. Но Аня ушла с работы, чтобы заниматься домом и ребёнком. Поэтому Успенский достался мне по настоянию главного редактора Ольги Муравьёвой. Я, надо сказать, сопротивлялась: Успенский мне не нравился ни как человек, ни как писатель. Ну то есть «Дядя Фёдор…», конечно, классика и «Крокодил Гена» – прекрасен, но остальное, особенно последние произведения, – это авангард, который не казался мне «детской литературой».

Мне не нравилось, что он врывается в редакцию и бесцеремонно окучивает молоденьких редакторш (1. Они разбегались, как только слышали, что У. в издательстве. 2. Можете считать, что это была ревность). Не нравился его напор. Не нравилась его Элеонора (немедленно прозванная в нашей редакции Щукой). Не нравились последние стихи, особенно эти:

– Давайте растопим огонь, Я видеть вас всех очень рад. У пирата по имени Конь Был конь по кличке Пират. Если в море на шхуне Пират уходил, То конь одиноко у моря бродил. А если Конь наш Домой приезжал, Пират всегда очень весело ржал. На весь залив он кричал: – Иго-го! — При виде хозяина своего. И пират говорил, что: – Ржанье Коня — Лучшая музыка для меня. Конь восхищался Пиратом, Считал его другом и братом. Пират восхищался Конём, Всё время думал о нём: – О, боги! О небеса! Когда же он даст мне овса? Понятно, что Конь на коне верхом Выглядел чистой воды женихом. А рядом с таверной красотка жила, Она для пирата невестой была. Красавицу звали Мери, И был у неё мерин. И был он вовсе не сивый, А очень большой и красивый. Ходил он за ней следом, И звали его Дедом, А иногда и Отцом, Потому что он был молодцом. И вот, друзья, как-то раз Молодые собрались в Загс. И Конь поскакал к невесте, Чтоб вовремя быть на месте… Он спрыгнул с Пирата И на ноги встал, Как будто совсем, Ну, совсем, не устал. Пират же, весь в мыле и пене, Сразу упал на колени. К Коню в подвенечном платье Мери бежит в объятья. И говорит ему Мери Примерно в таком размере: – Мой милый, Твой конь Уж совсем Не ходок, Оттащи его поскорей В холодок. Давай запряжём Отца И полетим от крыльца. Пират мозги напрягает: – Да кто же отцов запрягает? Нет, Мери, моя, Я совсем не таков, Я, Мери, привык уважать стариков.