Исходя из установок III съезда РСДРП, Русское бюро ЦК большевиков в Манифесте от 27 февраля 1917 года призвало рабочих и солдат создать Временное революционное правительство[209]. В практическом плане это означало борьбу за переход власти в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. Отказ эсеро-меньшевистского большинства Совета взять власть сделал лозунг неосуществимым. Тогда Петербургский комитет (ПК) большевиков 3 марта принял решение «не противодействовать» Временному правительству буржуазии «постольку, поскольку его действия соответствуют интересам пролетариата и широких демократических масс народа»[210]. Такое решение не закрывало возможности развития революции по мере выявления нежелания правительства действовать в интересах народа.
Вернувшиеся в середине марта из ссылки члены ЦК Л. Б. Каменев и И. В. Сталин сделали шаг вправо от позиции ПК, проявив готовность вести переговоры с меньшевиками об объединении и преодолении раскола в РСДРП. Эта линия могла связать большевикам руки на будущее вследствие убежденности меньшевиков в том, что после Февраля власть должна оставаться у буржуазии. В вопросе о войне Каменев занял позицию, близкую по тону к «революционному оборончеству», призвав солдат на фронте отвечать врагу «пулей на пулю», но при этом требовать от правительства заключить мир без аннексий и контрибуций[211]. Каменев стремился снять с большевиков клеймо «пораженцев», которое ставил на них ленинский лозунг «поражения своего правительства». И эта линия имела свои плюсы.
Ленин, вернувшись 3 апреля в Россию, предложил новую стратегию: в рамках текущей революционной ситуации бороться за второй этап революции, который «должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства»[212]. За этим стояла задача поставить у власти партию большевиков. Цель взятия власти: осуществление переходных шагов к социализму в России и стимулирование революции в Европе.
Позиция Ленина оказалась неожиданной для лидеров большевиков. Л. Б. Каменев 8 апреля писал в газете «Правда»: «Что касается общей схемы т. Ленина, то она представляется нам неприемлемой, поскольку она исходит от признания буржуазно-демократической революции законченной и рассчитывает на немедленное перерождение этой революции в революцию социалистическую». Эта оценка говорит о том, что Каменев и Сталин, возглавлявшие в то время редакцию «Правды», не поняли сути ленинской стратегии переходных шагов.
Современники, а затем и многие историки, увидели в новой стратегии переход Ленина на позиции Парвуса – Троцкого, которые в 1905 году выдвинули лозунг «Без царя, а правительство рабочее»[213]. Тогда Ленин критиковал этот лозунг. Однако к 1917 году он пришел к внешне похожей, но иной в своей основе концепции развития революции, основанной на учете новых факторов:
– особенностей политической и социально-экономической ситуации в России, которые породила мировая война;
– опыта революции 1905 года, в ходе которой крестьяне требовали ликвидации частной собственности на землю.
В 1917 году вопросы о земле и мире становились главными вопросами русской революции, и они, по-особому переплетаясь, открывали для партии пролетариата возможность взять власть и осуществить переход к социализму в крестьянской стране.
Исходным фактором было крестьянское требование ликвидации частной собственности на землю. Такое требование выводило русскую революцию за буржуазные рамки. Именно с особенностями крестьянского менталитета Ленин связал возможность начать пролетарскую революцию в России. В марте 1917 года в «Письмах из далека» Ленин писал: «В России победа пролетариата осуществима в самом близком будущем лишь при условии, что первым шагом ее будет поддержка рабочих громадным большинством крестьянства в борьбе его за конфискацию всего помещичьего землевладения (и национализацию всей земли, если принять, что аграрная программа „104-х“ осталась по сути своей аграрной программой крестьянства)»[214]. Иными словами, победа пролетарской революции в России будет возможна лишь в том случае, если она совпадет с радикальной аграрной революцией, и именно пролетариат возглавит эту аграрную революцию, то есть даст крестьянам землю. Отметим, что, говоря о победе пролетариата, Ленин подразумевал, что этим пролетариатом руководит революционная партия, то есть большевики. Они-то и должны взять власть и решить аграрный вопрос в интересах крестьян.
А как же кадеты, меньшевики и эсеры? Какова их роль в революции? Почему кадеты не смогут удержать власть? Почему эсеры не дадут крестьянам землю, то есть не осуществят свою аграрную программу, принятую еще в 1906 году? Ответ Ленина на эти вопросы гласил: кадеты не пойдут на радикальную аграрную реформу, которая разрушает принцип частной собственности – основу буржуазного строя, и не откажутся от военных целей царизма, продолжат империалистическую войну; а эсеры и меньшевики в условиях войны не пойдут на разрыв с либералами и станут заложниками политики кадетов. Таким образом, успех новой стратегии зависел не только и не столько от действий большевиков, сколько от действий их политических конкурентов: кадетов, эсеров и меньшевиков. Именно они должны были открыть большевикам путь к власти своим отказом решать вопросы о земле и мире. Отметим, что Ленин уже 4 марта в Цюрихе, получив лишь самые скудные известия о событиях в России, правильно оценил политический потенциал соперников большевиков в борьбе за власть: «Новое правительство не может дать… народам России… ни мира, ни хлеба, ни полной свободы»[215].
Найдя механизм прихода большевиков к власти на фоне крестьянской революции, Ленин уже в мартовских письмах впервые излагает свою стратегию перехода к социализму в России: «В связи с такой крестьянской революцией и на основе ее возможны и необходимы дальнейшие шаги пролетариата в союзе с беднейшей частью крестьянства, шаги, направленные к контролю производства и распределения важнейших продуктов, к введению „всеобщей трудовой повинности“ и т. д.». Ленин отмечает, что «в своей сумме и в своем развитии эти шаги были бы переходом к социализму, который непосредственно, сразу, без переходных мер, в России неосуществим, но вполне осуществим и насущно необходим в результате такого рода переходных мер»[216].
Итак, переход к социализму в России «вполне осуществим» и «насущно необходим» «в связи» и «на основе» «крестьянской революции». Тезис о необходимости перехода к социализму Ленин ярко раскрыл осенью 1917 года, показав реальную альтернативу, пред которой стояла Россия в эпоху империализма: догнать развитые страны Запада или погибнуть. Акцент на эту цель по-иному раскрывает взгляд Ленина на соотношение русской и мировой пролетарской революции. Приверженность идее мировой революции часто затемняет патриотический характер ленинской стратегии. В общеевропейской революции он видел не самоцель, а важное условие для решения национальных задач. При этом главную ставку делал на внутренние факторы развития русской революции: на возможность соединить борьбу за мир и землю с борьбой за социализм. В этом и состояла суть новой стратегии.
Из стратегии вытекала тактика: никакой поддержки Временному правительству, никакого объединения с меньшевиками, критика социалистов за поддержку буржуазного правительства, завоевание большинства в Советах путем этой критики. «Пока мы в меньшинстве, – писал Ленин – мы ведем работу критики и выяснения ошибок, проповедуя в то же время необходимость перехода всей государственной власти к Советам рабочих депутатов, чтобы массы опытом избавились от своих ошибок»[217].
VII Апрельская Всероссийская конференция большевиков, проходившая 24–29 апреля, в целом приняла новую стратегию, но сделала это в компромиссных формах, которые отражали разные взгляды большевиков на перспективы революции. Наиболее четкая формулировка текущей задачи большевиков дана в резолюции «О Советах рабочих и солдатских депутатов». В ней ставилась задача «подготовки во всероссийском масштабе сил для второго этапа революции, который должен передать всю государственную власть в руки Советов или других органов, непосредственно выражающих волю большинства народа (органы местного самоуправления, Учредительное собрание и т. п.)»[218]. Понятно, что формула перехода власти «большинству народа» более расплывчата, чем ленинская формула перехода власти «в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства», данная в «Апрельских тезисах», ибо резолюция оставляла открытым вопрос о том, кто будет доминировать в этом большинстве. Ссылки на Учредительное собрание и органы самоуправления (как органы власти наряду или вместо Советов) говорили о том, что ленинский тезис о Советах как «единственно возможной форме революционного правительства»[219] также был скорректирован.
Тем не менее главный результат Ленин получил: конференция прямо ориентировала большевиков на борьбу за власть в рамках текущей революционной ситуации с целью осуществления переходных шагов к социализму. Ленин политически и психологически подготовил партию к борьбе за эту цель, преодолев догму о том, что в России нет условий для такого перехода.
Апрельский курс был логичен в теории, но на практике таил в себе подводные камни: критика умеренных социалистов и пропаганда лозунга перехода власти в руки Советов порождали для партии опасность быть втянутой в преждевременные выступления радикальных слоев рабочих и солдат с целью немедленного воплощения этого лозунга вопреки воле эсеро-меньшевистского большинства в Советах. Каменев указывал на эту опасность[220]. Понимал ли ее Ленин? Скорее всего, да, но он боялся, что иная тактика не позволит большевикам вовремя отделить себя от «соглашателей» в глазах народа, и, как следствие, партия упустит благоприятный момент для взятия власти. Эти опасения преследовали Ленина весь 1917 год и стали причиной целого ряда его тактических ошибок и конечного триумфа.
