Коллектив авторов – Вершина Великой революции. К 100-летию Октября (страница 45)

В понедельник 27 февраля в 12 часов М. В. Родзянко, действуя строго в рамках регламента, провел Совет старейшин, который принял решение подчиниться указу. Предложения А. Ф. Керенского, Н. С. Чхеидзе и ряда других депутатов выступить против указа и открыть официальное заседание Думы не прошли. Царю отправили телеграмму о том, что «занятия Государственной Думы указом вашего величества прерваны до апреля», но далее сообщалось, что в городе «запасные батальоны гвардейских полков охвачены бунтом», и содержался призыв к царю «призвать новую власть»[170]. Таким образом, и в условиях начавшейся революции лидеры думского большинства продолжали прежнюю линию: просили царя назначить новое правительство.

После этого часть депутатов покинули Таврический дворец, но часть осталась и за пределами зала заседаний открыла частное совещание думских депутатов, на котором были выдвинуты и отвергнуты большинством предложения открыть официальное заседание. Собравшиеся на частное совещание думцы решили выждать и наблюдать за развитием событий, формально не нарушая указа царя.

Однако логика событий быстро лишила депутатов возможности для таких маневров. Днем тысячи солдат подошли к Таврическому дворцу и потребовали от Думы возглавить движение народа. Отказать – значит потерять доверие. Либералы это понимали, но провозгласить Думу властью и сформировать правительство лидеры Думы не решились. Вновь был использован институт «частного совещания», которое высказалось за то, чтобы создать Временный комитет членов Государственной Думы (ВКГД). В названии Комитета важно обратить внимание на слово «члены». Оно означало, что Комитет не создавался как орган Думы, что было бы нарушением указа, а только как орган, в который входят некоторые члены Думы, взявшие себя очень скромные функции: «для возобновления порядка и для сношения с лицами и учреждениями». В состав Временного комитета вошли лидеры Прогрессивного блока, от левых вошли трудовик А. Ф. Керенский и меньшевик Н. С. Чхеидзе.

Хотя создание ВКГД формально не выходило за рамки закона, оно было воспринято массами как согласие Думы возглавить революцию, как переход власти в ее руки. Такому пониманию событий способствовали журналисты, которые поздно вечером 27 февраля от имени Комитета петроградских журналистов выпустили листок «Известия». В нем сообщалось о том, что Совет старейшин Государственной Думы, «ознакомившись с указом о роспуске, постановил: Государственной Думе не расходиться. Всем депутатам оставаться на своих местах». Таким образом, получалось, что Совет старейшин сразу отклонил царский указ. Более того, журналисты сообщали, что днем Родзянко передал «делегации от 25 тыс. восставших солдат… следующее единогласно принятое постановление совета старейшин: основным лозунгом момента является упразднение старой власти и замена ее новой»[171]. Так журналисты сделали Совет старейшин, руководящий орган Думы, инициатором открытого неповиновения указу царя. Впоследствии Родзянко и Милюков опровергали факт принятия Советом старейшин таких решений, и журналисты, скорее всего, изложили свое понимание того, о чем говорилось на частном совещании депутатов Думы и то, что, может быть, говорил Родзянко, выступая перед возбужденной толпой солдат и студентов, которые ждали от него решительных слов[172].

Однако это было уже не важно. Столица, а затем и вся страна узнали о том, что Дума царю не подчинилась. И это имело огромное значение. Дума была политическим центром, в котором, несмотря на ущербный избирательный закон, были представлены все слои общества. Солдаты, пришедшие к стенам Таврического дворца, видели в Думе власть, которая превращает их действия из мятежа в акцию, поддержанную авторитетом Думы.

Такая ситуация ставила в сложное положение защитников самодержавия: их действия теперь превращались в незаконные в глазах новой власти. Именно поэтому серьезного сопротивления революции к вечеру 27 числа в Петрограде уже не было, хотя большинство частей гарнизона еще занимали выжидательную позицию.

Поздно вечером Родзянко подписал обращение к народу, в котором говорилось: «Временный комитет членов Государственной Думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и Армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться доверием его»[173]. Таким образом, формально ВКГД не объявлял себя правительством, хотя и брал на себя определенные властные функции по восстановлению порядка.

Правый депутат В. В. Шульгин вспоминает, что М. В. Родзянко долго не решался взять власть даже в такой форме: «Я не бунтовщик, никакой революции не делал и не хочу делать. Если она сделалась, то именно потому, что нас не слушались». В. В. Шульгин убедил М. В. Родзянко следующим образом: если «все обойдется – государь назначит новое правительство – мы ему и сдадим власть. А не обойдется, так если мы не подберем власть, то подберут другие. Те, которые уже выбрали каких-то мерзавцев на заводах»[174].

Следует отметить, что эти действия ВКГД не были оспорены тем органом, который 27 февраля был создан параллельно с ВКГД. Речь идет о Петроградском Совете рабочих депутатов (Петросовет). Временный исполком Петросовета был создан меньшевиками М. И. Скобелевым и Н. С. Чхеидзе, думскими депутатами, которые предложили заводам послать в Таврический дворец своих представителей. Скобелев и Чхеидзе были масонами, и при желании их шаг можно выдать за осуществление масонского плана развития революции. Но эта версия опровергается двумя соображениями: 1) масоны не готовили революцию, поскольку она не могла не ослабить военные усилия России; 2) идея создания Советов рабочих депутатов была жива с 1905 года и активно пропагандировалась большевиками: в февральские дни Советы уже создавались на фабриках и заводах. Пригласив делегатов в Думу, Скобелев и Чхеидзе действовали как представители своей партии: меньшевики перехватили инициативу у большевиков и поставили общегородской Совет под свой контроль, используя авторитет депутатов Думы. Вечером в Таврическом состоялось собрание, на котором был избран постоянный Исполком Петроградского Совета рабочих депутатов. Председателем Исполкома стал Чхеидзе, товарищами председателя были избраны М. И. Скобелев и трудовик А. Ф. Керенский. Все трое были настроены на то, чтобы признать ведущую роль Временного комитета Думы и оказывать на него давление слева.

В состав Исполкома Петросовета вошли и большевики (первоначально только двое – А. Г. Шляпников и П. А. Залуцкий), которые, памятуя о партийных решениях периода первой русской революции, выдвинули лозунг формирования Временного революционного правительства, опирающегося на рабочих и крестьян. Однако большинство депутатов Петросовета исходили из того, что авторитет Думы необходим для успеха революции. Петросовет принял воззвание «К населению Петрограда и России», в котором так формулировалась основная политическая задача: «Все вместе, общими силами будем бороться за полное устранение старого правительства и созыв Учредительного собрания, избранного на основе всеобщего равного, прямого и тайного избирательного права»[175]. Эта формулировка маскировала то, что разделяло социал-демократов и либералов: однозначное стремление левых к установлению республики, что казалось неизбежным в случае созыва Учредительного собрания. Тем не менее прямо эта цель не выдвигалась, чтобы не оттолкнуть либералов.

Слух о том, что Дума возглавила революцию, привел к тому, что с утра 28 февраля части столичного гарнизона одна за другой переходят на сторону ВКГД. Немногие части, оставшиеся верными царю, к двум часам дня прекращают сопротивление. Правительство разбежалось, часть министров были арестованы. Вечером Временный комитет членов Государственной Думы, ссылаясь на отсутствие правительства, более определенно заявил о переходе власти в свои руки, но не решился сделать последний шаг – объявить о создании правительства без санкции царя.

В шесть утра 1 марта Родзянко отправил высшим чинам армии и флота телеграмму, в которой говорилось: «Временный комитет членов Государственной думы сообщает вашему высокопревосходительству, что ввиду устранения от управления всего состава бывшего Совета министров правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной думы»[176]. В телеграмме ни слова не говорилось о стремлении думцев устранить царя от участия в формирования нового правительства. Акцент делался на то, что старое правительство самоустранилось.

Вскоре Родзянко отправил вторую телеграмму, адресованную всем чинам армии и флота. В ней говорилось: «Временный комитет членов Государственной думы, взявший в свои руки создание нормальных условий жизни и управления в столице, приглашает действующую армию и флот сохранить полное спокойствие и питать полную уверенность, что общее дело борьбы против внешнего врага ни на минуту не будет прекращено или ослаблено. <…> Пусть и со своей стороны каждый офицер, солдат и матрос исполнит свой долг и твердо помнит, что дисциплина и порядок есть лучший залог верного и быстрого окончания вызванной старым правительством разрухи и создания новой правительственной власти»[177].