Коллектив авторов – Вершина Великой революции. К 100-летию Октября (страница 43)

Распутин был убит в ночь на 17 декабря, через несколько часов после того, как Дума была распущена царем на новогодние каникулы. Лидеры Прогрессивного блока не решились использовать убийство Распутина для того, чтобы превратить Думу в центр открытого выступления против царя, несмотря на то что различные общественные организации либерального толка (земские, городские, профессиональные союзы и т. п.) весь ноябрь и декабрь принимали резолюции в поддержку требований Прогрессивного блока.

Царь реагировал на волну либерального протеста сменой министров. Уже 10 ноября он отправил в отставку Штюрмера, а когда новый премьер А. Ф. Трепов также не смог получить доверия Думы, царь 27 декабря назначил главой правительства Н. Д. Голицына. Все эти назначения царь делал без консультаций с Думой, демонстрируя нежелание сотрудничать с ней в вопросе о назначении министров.

Маневры в «верхах» шли на фоне роста стачечного движения рабочих. В январе 1917 года секретные доклады «охранки» предупреждали о возможной революции[150]. Мощную политическую стачку ожидали на 9 января, годовщину «Кровавого воскресенья». Она действительно была мощной, несмотря на аресты активистов левых партий, предварительно проведенные «охранкой»: в столице бастовало около 200 тыс. рабочих. Но стачка закончилась мирно. Это успокоило власти, хотя разрозненные экономические стачки продолжались весь январь и февраль.

В январе царь решил продлить новогодние каникулы депутатов до 14 февраля, что породило слухи о том, что царь более Думу не соберет. Такие планы рассматривались, тем более что в 1917 году истекал срок полномочий действующей Думы и осенью предстояли новые выборы. Правые советовали царю эту Думу распустить и изменить избирательный закон так, чтобы в новую Думу он мог своим решением назначать депутатов из широкого круга кандидатов, избранных напрямую от разных сословий[151].

Председатель Думы октябрист М. В. Родзянко 10 февраля на встрече с царем предложил другой план: продлить полномочия этой Думы, дать «правительство доверия» и тем предотвратить назревающую революцию: «Вспыхнет такая революция, – говорил царю Родзянко, – которая сметет вас, и вы уже не будете царствовать»[152].

Царь не принял предложение лидера Думы, но Думу не разогнал. 14 февраля она начала свою работу в ситуации, которая явно показала неготовность либералов к решительным действиям. Дело в том, что меньшевики-оборонцы, отражая растущее недовольство рабочих, выдвинули идею устроить в день открытия Думы шествие рабочих к Таврическому дворцу. Однако Милюков опубликовал письмо, в котором убеждал рабочих этого не делать. Он боялся, что выступление масс в поддержку Думы даст царю предлог ее распустить. 14 февраля к Думе пришло мало народу, хотя почти 90 тыс. петроградских рабочих в этот день бастовали.

Все действия либералов после начала февральской сессии Думы показывают, что они продолжали свою критику правительства парламентскими методами, надеясь побудить царя дать «правительство доверия». Левая часть депутатов призывала к более решительным действиям, но эти призывы не были поддержаны большинством.

Общая ситуация в стране беспокоила царя, он колебался и 20 февраля сообщил премьеру Н. Д. Голицыну о готовности поехать в Думу и объявить о создании нового правительства. М. В. Родзянко получил эти сведения и ожидал приезда царя 23 февраля, но… 22 февраля Николай II уехал в Ставку, оставив Н. Д. Голицыну подписанный указ о перерыве в работе Думы с открытой датой[153].

Версии о заговорах. Последние месяцы перед революцией в верхах российского общества ходило много слухов о неизбежности скорого дворцового переворота. Были ли для этого основания? Существовали ли заговоры и какую роль они сыграли в истории Февральской революции?

В современной историографии тема заговора связывается прежде всего с деятельностью тайных масонских обществ, которые действительно существовали в предреволюционной России. В стране действовала масонская организация «Великий Восток народов России» (ВВНР), созданная в 1912 году и насчитывавшая от 300 до 400 членов. В руководстве организации доминировали кадеты левого толка и правые социалисты. До революции пост генерального секретаря Верховного Совета ВВНР занимали поочередно кадеты Н. В. Некрасов и А. М. Колюбакин, а затем трудовик А. Ф. Керенский (с лета 1916 года), которого в 1917 году сменил меньшевик А. Я. Гальперн. Целью ВВНР было «политическое освобождение России», под которым понималось установление республиканского строя. Однако революционных методов достижения этой цели масоны как организация не принимали. Они стремились установить связи и объединить легальные организации для организации совместного давления на правительство по примеру осени 1905 года. Масонская ложа действовала и в стенах Думы (около 20–25 чел.), но не масоны определяли линию Прогрессивного блока. Ее определяли октябрист М. В. Родзянко и кадет П. Н. Милюков, которые опирались на немасонское большинство октябристов и кадетов.

С середины 1915 года в масонских ложах обсуждалась идея дворцового переворота. Однако она не стала политическим курсом, принятым Верховным Советом, руководящим масонским органом. Один из видных масонов меньшевик А. Я. Гальперн уже после революции вспоминал: «Политического заговора как сознательно поставленной цели в программе нашей работы не стояло, и если бы кто-то попытался в задачи организации такой заговор внести, то это вызвало бы протест со стороны многих»[154].

Тем не менее некоторые видные масоны на свой страх и риск делали шаги в этом направлении. В октябре 1916 года Н. В. Некрасов предложил готовить переворот председателю Центрального Военно-промышленного комитета октябристу А. И. Гучкову. Тот имел авторитет в армейских кругах и был известен своей решимостью и личной ненавистью к царю. Некоторые историки считают А. И. Гучкова масоном, но это недоказанное предположение. Цель переворота – передать трон цесаревичу Алексею при регентстве вел. князя Михаила, младшего брата царя, лояльного к Думе. Слухи о подготовке заговора разошлись по столице. Но они не беспокоили охранку, потому что реальных действий она не отмечала. И действительно, по признанию А. И. Гучкова, за четыре месяца до Февральской революции было сделано мало: избран план перехвата царского поезда на пути из Ставки, завязаны контакты с одним из офицеров части, охранявшей железную дорогу. Реализация плана намечалась на апрель 1917 года. План был нереальным, поскольку один или несколько офицеров части не могли без серьезной подготовки привлечь всю часть к аресту царя, а подготовка многих людей к такой акции немедленно стала бы известной охранке. К тому же время и маршруты следования поезда царя держались в тайне, а поезд хорошо охранялся особым железнодорожным полком и личным конвоем императора. После революции А. И. Гучков признавал: «Сделано было много для того, чтобы быть повешенным, но мало для реального осуществления, ибо никого из крупных военных к заговору привлечь не удалось»[155].

Накануне февральских дней масоны не проявляли активности, которая дала бы повод заподозрить их в причастности к организации народной революции. Вот признание члена Верховного Совета, а затем главы масонской организации «Великий Восток народов России» меньшевика А. Я. Гальперна: «Революция застала нас врасплох. Растерянность среди нас была фантастическая»[156]. Это подтверждают и другие источники.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что масоны как организация не были инициаторами ни революции снизу, ни попытки подготовить дворцовый переворот. Планы такого переворота вынашивались некоторым радикальными элементами из числа либералов, часть которых входила в масонские ложи, а часть – нет. Планы оставались планами.

После революции родилась версия о том, что 9 февраля 1917 года в кабинете председателя Думы М. В. Родзянко произошло совещание при участии главнокомандующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского, на котором лидеры оппозиции одобрили план захвата поезда царя с целью вынудить его отречься от престола[157]. Однако ни Рузский, ни Родзянко никогда не подтверждали факта проведения такого совещания. В то же время в своих мемуарах Родзянко подробно рассказывает о приезде в начале января с Румынского фронта в Петроград генерала А. М. Крымова, который на квартире Родзянко доложил о ситуации в действующей армии руководителям думских фракций, ряду членов Государственного Совета и Особого Совещания. По словам Родзянко, Крымов завершил свой доклад очень откровенным заявлением: «Настроение в армии такое, что все с радостью будут приветствовать известие о перевороте. <…> Если вы решитесь на эту крайнюю меру, то мы вас поддержим». Маловероятно, что Крымов именно так говорил на столь большом собрании, но возможно, что он выразил эту мысль в более осторожной форме. Отметим, что Крымов не предлагал устроить переворот силами военных и даже не намекнул на существование в армии какой-либо организации. Он говорил от имени «всех» и обещал поддержку лидерам Государственной Думы, которые и должны были решиться не на заговор, а на открытое выступление против царя. Напомним, что к этому Думу почти открыто призывали и многие либеральные организации в своих декабрьских резолюциях.