Коллектив авторов – Вершина Великой революции. К 100-летию Октября (страница 42)

Важнейшим социально-экономическим элементом третьеиюньской системы являлась аграрная реформа, автором которой также был именно Николай II. В 1906 году царь отверг не только относительно радикальную аграрную программу кадетов, но и более консервативную программу правительства С. Ю. Витте. Отправив С. Ю. Витте в отставку, царь в одночасье сделал молодого губернатора П. А. Столыпина сначала министром внутренних дел, а затем и премьером, поручив ему провести аграрную реформу путем перераспределения земли среди крестьян, не затрагивая интересы помещиков. Такая реформа в принципе не могла замирить крестьян. Зажиточные крестьяне выводили из общины лучшую землю и зачастую превращали ее в инструмент эксплуатации бедноты. Реформа усилила неприятие крестьянством института частной собственности на землю и сделала деревню пороховой бочкой, которая не взрывалась до тех пор, пока власть была сильной, а экономическая ситуация – более или менее благоприятной. Аграрная реформа, инициированная царем, не только не разрешила назревшего аграрного вопроса, но, напротив, усилила социальные предпосылки для радикального революционного взрыва в деревне. Не случайно П. А. Столыпин, понимая взрывоопасность ситуации, просил 20 лет мира и был противником внешнеполитических авантюр.

Внешняя политика Николая II еще более ярко вскрывает его персональную ответственность за революционный взрыв 1917 года. После поражения в русско-японской войне, явившейся одной из причин революции 1905 года, Николай II в течение некоторого времени проявлял сдержанность в сфере международных отношений. Примером такой сдержанности было согласие на присоединение Австро-Венгрией Боснии (1907 год). Итоги «боснийского кризиса» были оценены в Европе как «дипломатическая Цусима» для России, но эта «Цусима» позволила сохранить мир и социальную стабильность в России в период аграрных реформ. Однако уже в 1912–1913 годах на фоне Балканских войн царь был готов начать войну за Константинополь и черноморские проливы, которая вела к столкновению с Германией, укрепившей свое влияние в Турции. Премьер В. Н. Коковцов, сменивший убитого в 1911 году П. А. Столыпина, сделал все, чтобы удержать царя от такой войны. В январе 1914 года (на фоне очередного обострения русско-германских противоречий в связи с назначением немецкого генерала Л. фон Сандерса командующим турецкими войсками в зоне проливов) Коковцов на Особом совещании министров настоял на необходимости избегать войны с Германией и вскоре был отправлен в отставку[142].

Понимая смысл отставки В. Н. Коковцова, сенатор П. Н. Дурново, один из умнейших монархистов, министр внутренних дел в 1905 году, срочно пишет царю знаменитую записку, в которой доказывает, что ненужная России война с Германией обернется социальной революцией и гибелью династии[143].

Царь не послушал мудрого предостережения и летом 1914 года сознательно пошел на обострение международного кризиса, вызванного убийством в Сараево (Босния) наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда. Николай II принял вызов Германии, стремясь в рамках общеевропейской войны на стороне Антанты получить Константинополь и проливы[144]. Внешнеполитическая обстановка для этого была благоприятной, но царь неверно оценил внутриполитическую ситуацию. Социально расколотое общество не могло выдержать долгой войны. Начав войну, Николай II закрыл возможность мирной трансформации российского общества. Февральская революция выросла из первой мировой войны.

Таким образом, краткий анализ истории России начала XX века показывает, что именно царь был автором: 1) третьеиюньской политической системы, с которой не могли согласиться интеллигенция, рабочие и либеральная буржуазия; 2) аграрной реформы, которая поставила деревню на грань социального взрыва; 3) внешней политики, втянувшей страну в Первую мировую войну, которая и создала революционную ситуацию.

Из этого и вытекает вывод о Николае II как главном виновнике Февральской революции.

Накануне. Уже с конца 1916 года российское общество жило в ожидании неизбежной революции и винило в ее приближении именно царя. Приведем лишь два из многих свидетельств на эту тему, исходящих из самой императорской семьи. В ноябре 1916 года младший брат царя Михаил Александрович по просьбе великих князей написал царю письмо: «Дорогой Ники… о нашем внутреннем положении ты разрешил мне высказывать тебе откровенно мои мысли, когда я найду это необходимым. <…> Я пришел к убеждению, что мы стоим на вулкане и что малейшая искра, малейший ошибочный шаг мог бы вызвать катастрофу для тебя, для нас всех и для России»[145].

За 13 дней до начала революции великий князь Александр Михайлович, доведенный до отчаяния нежеланием царя назначить «правительство доверия» с участием думских лидеров и зная о роли царицы в этом вопросе, гневно говорил ей в присутствии Николая II: «Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас. Разве мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников»[146].

Тревога внутри царской семьи была обусловлена тем, что к концу 1916 года в стране сложилась классическая революционная ситуация, при которой «низы» не хотели, а «верхи» не могли жить по-старому.

Недовольство «низов» вызывали нарастающие тяготы войны. Рост дороговизны и падение реальной заработной платой сопровождались быстро растущими трудностями в снабжении хлебом городов и потребляющих губерний. Длинные очереди за хлебом стали ежедневным атрибутом жизни многих городов России. И в очередях острая критика власти стала повсеместной.

Рост недовольства народных масс вел к радикализации требований политической оппозиции. Левые партии выдвигали лозунги «Долой самодержавие», а либералы настойчиво просили царя создать «правительство доверия» из думских лидеров, имевших авторитет в обществе. Наибольший общественный резонанс имела деятельность депутатов Государственной Думы, которая, несмотря на цензуру, широко освещалась прессой. И позиция думского большинства становилось все более радикальной. Нарастающий конфликт между правительством и Думой был ярким проявлением «кризиса верхов».

Отметим, что в начале мировой войны думские фракции кадетов и октябристов, главных либеральных партий России, заявили о необходимости национального единения в борьбе с внешним противником и отказались от оппозиционной деятельности. Однако военные неудачи побудили либералов уже в августе 1915 года создать оппозиционный Прогрессивный блок, в который вошли 236 из 422 членов Думы. Вне блока остались крайне правые и левые фракции Думы. Цель блока: «создание объединенного правительства из лиц, пользующихся доверием страны и согласившихся с законодательными учреждениями относительно выполнения в ближайший срок определенной программы». Программа блока предусматривала объявление амнистии и прекращение дел, возбужденных по обвинению в чисто политических и религиозных преступлениях, прекращение «гонений за веру», восстановление деятельности профессиональных союзов, предоставление автономии Царству Польскому, примирительную политику в финляндском вопросе, восстановление малорусской печати, вступление на путь отмены ограничений в правах евреев и др.[147]

Решение этих задач связывалось с давлением на царя, но никак не с народной революцией. Вкус к революции либералы потеряли после опыта 1905 года, когда в ряде городов прошли вооруженные восстания, а в деревне крестьяне сожгли каждую десятую помещичью усадьбу. Цель Прогрессивного блока четко обозначил видный думский деятель В. В. Шульгин: «весь смысл существования Прогрессивного блока был предупредить революцию и тем дать возможность довести войну до конца»[148]. Думские либералы хотели добиться от царя согласия на формирование «министерства доверия» – правительства, в котором хотя бы часть министров была представлена авторитетными думскими лидерами. В перспективе речь шла о формировании «ответственного министерства» – правительства, ответственного перед Думой.

Нет сомнений в том, что осуществление предложенных мер снизило бы оппозиционность Думы и привело бы к консолидации правящей элиты. Без «кризиса верхов» революционный взрыв становился менее вероятным и опасным. Однако царь последовательно отвергал все предложение думцев.

1 ноября 1916 года при открытии осенней сессии Государственной Думы один из лидеров Прогрессивного блока кадет П. Н. Милюков произнес резкую речь против правительства и персонально против его главы Штюрмера, сопровождая ее разделы риторическим вопросом «Это глупость или измена?»[149]. Затем монархист В. М. Пуришкевич невольно подыграл либералам: защищая царя, он указал на «темные силы», которые вились вокруг трона, связав их с Г. Распутиным и даже с царицей, которую считал немкой на русском престоле. Прямым следствием этой речи стало убийство Распутина, которое, по словам В. М. Пуришкевича, стало «первым выстрелом революции». Важно подчеркнуть, что убийство совершили представители монархических кругов с целью спасти трон и страну от надвигавшейся революции, поскольку Распутин компрометировал царя. Одним из заговорщиков был великий князь Дмитрий Павлович, а инициатором – князь Ф. Ф. Юсупов, который после думской речи В. М. Пуришкевича пришел к нему с этим предложением. Так что один удачный заговор накануне революции действительно был, но он был устроен монархистами с целью защиты царя.