Коллектив авторов – Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы (страница 88)
Вечером того же дня унтершарфюрер Ланц собрал всех нас, приехавших, и обратился к нам со следующими словами:
«Если будете хорошо работать – все будет как следует, вы будете жить. Если же не будете работать так, как этого мы требуем, – пойдете в лес» (что означало – на расстрел).
В лагере ремесленников-евреев было 40, чернорабочих 270, в том числе немецких и польских евреев.
Режим дня следующий: подъем в 4 ч 30 м утра. Работу начинали в 5 ч 30 м. Длилась до 12 часов. После обеденного перерыва в 13 часов возвращались на работу и заканчивали ее, как правило, в 17 часов. Однако это в том случае, если нет срочных заказов.
Я выполнял различные столярные работы. Хлеба в день давали 300 грамм. Собственно, это номинальная величина, потому что физически 300 грамм до нас никогда не доходило. Утром чаще всего давали суп, представлял по существу одну воду с неочищенной картошкой. На обед тот же суп с той только разницей, что давали пару картошек. На ужин – кофе с 18 граммами сахара. Таково меню каждого дня. Немцы были по-особенному вызывающе придирчивы к работе специалистов-евреев. Если немцу не понравился стул, значит – так и знай, этим стулом он ударит тебя по голове. У меня был такой случай. Я изготовил по заказу так называемую «ложку» для снятия сапог с ноги. Шеф мастерской унтершарфюрер Ланц посмотрел на изделие и, ничего не говоря, ударил меня им по лицу. Особые надругательства и избиения переносили чернорабочие. Стоило в чем-либо не понравиться немцу, и порка кнутом обеспечена.
Я видел, как одного немецкого еврея по имени Пауль за то, что он пошел в уборную, не спросив разрешения, унтершарфюрер Айнбух и два вахмана Браун и Рац, все трое, с такой силой били
В июле месяце 1942 года в лагерь привезли из Варшавы 350 евреев. Среди них было около 100 мальчиков 12–13 лет. Этих мальчиков и 30 взрослых мужчин оставили в лагере. Остальных 200 человек расстреляли. Этой экзекуцией руководил унтершарфюрер Айнбух. Исполняли эсэсовцы.
В последние дни июля месяца, я хорошо запомнил, в субботу унтерштурмфюрер Префи заставил 100 мальчиков целый день петь песни. А к вечеру он отобрал из них 50 наиболее крепких, а остальных в тот же день расстрелял в лесу. Из 50 оставшихся в лагере на следующий день отправили на работу на ст[анцию] Малкиния. 2 из этой партии сбежало.
По возвращении в лагерь в наказание унтершарфюрер Штумпе и группенвахман Мунке организовали расстрел 18 мальчиков. Я не был в лесу, где их расстреливали. На моих глазах их всех собрали и повели в лес. По дороге вахманы подбивали их палками и прикладами карабинов. Через несколько минут послышался залп. Вахманы возвратились без ребят. При том следует заметить, что немцы и вахманы никогда не уводили на расстрел куда-либо далеко. Они не только не намеревались скрывать своих злодейств, а, напротив, все делали для того, чтобы их жестокие расправы или грозящее <предостережение?> были знакомы каждому из нас. Как-то поздно вечером, уже смеркалось, к лагерю шел грузовой автомобиль, дороги еще хорошей не было. Машина загрязла в песке. На помощь отправили 20 человек евреев. Двое из них, братья, воспользовавшись случаем, сбежали. За это Префи приказал вахманам расстрелять 28 евреев. Обращаясь к нам, Префи сказал: «Сегодня хороший день – расстрел 28 евреев». Сказано это было в обычном для него шутливом тоне, когда речь шла о смерти десятков людей. Это было в воскресный день. Через 2 недели в г[ороде] Седлец жандармерия задержала бежавших двух братьев и препроводила их снова в лагерь. Целый день из заставили стоять по стойке «смирно». Это несмотря на то, что один из них был ранен в руку. Вечером во время поверки в присутствии всех рабочих-евреев их связали. Причем связали их необычным путем: прижали голову к ногам. В таком виде они лежали на земле всю ночь. Утром роттенфюрер Мейвис и унтершарфюрер Шварц на глазах у всех топтали их ногами и били палками.
А затем вместе с группой больных в 7 человек увезли в лес и там расстреляли.
В августе месяце 1942 года в Треблинку привезли новую партию евреев. 300 наиболее здоровых мужчин направили в наш лагерь, остальных – в лагерь смерти. Всех 300 послали на строительство шоссейной дороги и подъездных путей к гаражу. Приходилось переносить на расстояние 200 метров большие каменные глыбы. Некоторые не в силах были выполнять эту работу и падали на дороге под бременем непосильной тяжести. Немцы Айнбух, Шварц, Мейвис и вахманы Ушаников, Браун, Штибе – группенвахман, а впоследствии – цугвахман, обервахман Николай, обервахман Эмель проявляли в отношении слабых самые дикие, но характерные для них методы расправы: поднимали сообща опущенный слабым человеком камень и опускали камень на самого человека или просто-напросто били камнем по его голове. Таким образом 6 человек было убито, около 100 человек искалеченных отправили в лагерь № 2, взамен которых получили здоровых.
Я забыл упомянуть об одной очень важной детали. Когда указанные мной выше 300 евреев прибыли в лагерь, унтершарфюрер Линдер и унтершарфюрер Хаген приказали всем немедленно отдать все золотые изделия, деньги и ценные вещи, а в противном случае угрожали расстрелом. Документы, удостоверяющие личность прибывших в лагерь, тут же при всех уничтожали. В сентябре месяце того же года четверо евреев из городов Фаленица[632] и Рембертов спрятались на чердаке барака, где жили вольнонаемные рабочие, намереваясь ночью бежать из лагеря. Один из вольнонаемных рабочих, по национальности поляк, сообщил об этом начальству лагеря. Айнбух, Ушаников и роттенфюрер Вайсер стащили этих евреев с чердака и там же возле барака закололи всех четверых штыками. Один из евреев боролся с обервахманом Ушаниковым, нанес <нрзб> ножевое ранение по лицу.
Ежедневно со станции Малкиня, куда ходили на работу, приносили по 2–3 трупа.
Врачи Миховский, а затем Ольцер периодически осматривали заключенных. И тех, кого они признавали больными, в тот же день немцы уводили в лес и расстреливали. Единственным лекарством в лагере была пуля. Это было в средних числах января месяца 1943 года. Комендант лагеря гауптштурм фюрер фон Эйпен сообщил, что едет в Варшавское гетто за специалистами.
В тот же день выделили 37 евреев больных, с отмороженными руками, временно потерявшими трудоспособность. Им было приказано очистить уборную и всю пакость на носилках вынести в лес. Первая пара отправилась в лес. Не вернулись. Вторая пара отправилась в лес и тоже не вернулась. Остальные поняли, в чем дело, и отказались идти в лес. Тогда из леса пришли вахманы – один из них по имени Микола – и палками забили до смерти всех остальных. Надо признать за этим Миколой какое-то необыкновенное мастерство лишать человека жизни одним ударом палки по голове. Он безошибочно наносил один и единственный удар. Этого было достаточно. До такой степени он наловчился без затраты свинца быстро и легко лишать людей жизни. В жестокости все эти человеческие выродки как-бы соревновались друг с другом. В январе месяце в лагерь привезли вагон брюквы. Один из лагерных рабочих-заключенных взял одну брюкву и стал ее есть. Префи подошел к нему и предложил раскрыть рот и показать, что он ест. Еврей-рабочий повиновался. И как только он приоткрыл рот, Префи выстрелил из пистолета прямо в рот. Тот замертво свалился.
Как-то вечером в феврале месяце я возвращался из комендатуры, где производил починку шкафа, к себе в барак. Совершенно случайно я оказался свидетелем такого эпизода: поздно вечером рабочие поодиночке возвращались со станции Малкиня в расположение лагеря. За воротами с одной и другой стороны стояли унтершарфюрер Шварц, роттенфюрер Вайсер, группенвахман Браун и Шанников. И как только рабочий заходил в лагерь, один из этой группы толкал его в противоположную сторону, и стоявший напротив бил деревянным молотком по голове. Больше всех других орудовал молотком Браун. Его один удар молотком лишал человека жизни. Это был короткий и точный удар. Такой виртуозности в области человекоубийства достиг Браун. За время этого вечернего «занятия» было убито до 30 человек. Утром все они, замороженные, валялись у входа. В марте месяце один вахман повел трех евреев в лес для рубки леса. Евреи убили вахмана и бежали. На следующий день состоялись похороны вахмана. У могилы вахмана (могила эта сохранилась до настоящего времени) в знак мести вахманы убили палками 101 еврея из рабочего лагеря. Среди них я знаю Манфрида из Германии и Толтош тоже из Германии.
В апреле месяце, сидя в мастерской, я услышал страшный крик. Выглянув из окна, я увидел, как вахманы (фамилий их не знаю), их было три, рубили топорами головы рабочих-евреев. Так они зарубили 7 человек. Я несколько позже узнал причину этой дикой расправы. Группа евреев была направлена в лес на работу. Несколько человек бежало. Тогда всех остальных привели в лагерь. Семерых убили топором. Остальных били палками. Все такого рода расправы вахманы учиняли всегда с ведома и по инструкции унтершарфюрера Айнбуха. Унтершарфюрера Шварца всегда можно было видеть с палкой в руке. Он любил всегда задавать при встрече вопрос: «Хочешь жить?» (Willst du leben?). Получив ответ – «да», он как бы в знак вознаграждения ударял палкой.