Коллектив авторов – Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы (страница 107)

Когда люди узнавали, что их ждет смерть, то в вагонах начинались плач и крик. В этих случаях вахманы стреляли по вагонам и убивали людей.

Начиная с 23 июля 1942 года ежедневно до августа мес[яца] 1943 года на станцию Треблинка прибывало от одного до четырех эшелонов. Людей в каждом вагоне было от 100 до 200. В большинстве вагонов было по 100–120 человек. В каждом эшелоне, как правило, было по 60 вагонов, но были эшелоны, составленные из 45–50 вагонов. Таким образом, каждый эшелон привозил от 5 до 6 тысяч человек.

В течении года функционирования лагеря смерти было три перерыва по две-три недели, когда эшелоны не поступали. Месяцев же десять в общей сложности ежедневно поступало от одного до четырех эшелонов, груженных людьми для уничтожения в лагере смерти.

Работая все это время дежурным по станции и принимая эти эшелоны, я смело утверждаю, что десять месяцев ежедневно в среднем приходило по два эшелона и в каждом эшелоне привозилось от 5 до 6 тысяч человек, в том числе женщин и детей, для уничтожения в лагере смерти. Я категорически утверждаю, что через ст[анцию] Треблинку в лагерь смерти для уничтожения было перевезено не менее 3 миллионов человек[768]. При этом надо иметь еще в виду, что в лагерь смерти люди для уничтожения привозились не только по ж[елезной] дороге, но также и автомашинами и приводились пешком.

Первое время эшелоны с людьми поступали из Варшавы и из других городов и населенных пунктов Польши, а затем наряду с поступлением эшелонов из населенных пунктов Польши эшелоны поступали из Германии, Греции, Болгарии, Чехо-Словакии, Австрии и из таких городов, как Белосток, Гродно и Волковыск.

О том, что эшелоны с людьми для уничтожения приходили из указанных выше государств, мне известно из разговоров с немцами, рассказов самих прибывающих в эшелонах людей, а также из следующего: в тех случаях, когда прибывали эшелоны из Болгарии и Греции, то у коменданта эшелона имелись билеты на каждого привезенного человека. Эти билеты немцы отбирали у комендантов эшелонов и отправляли в дирекцию ж[елезной] дороги в г[ород] Краков. В тех случаях, когда ожидалось прибытие эшелонов из Германии (в том числе и из Австрии), из Польши и из городов Белоруссии, то поступала телеграмма с указанием, откуда следует эшелон. Евреи, привозимые из Германии, в большинстве случаев прибывали в эшелонах, составленных из пассажирских вагонов.

Массовое поступление эшелонов с людьми прекратилось после имевшего место 2 августа 1943 года в лагере смерти восстания заключенных. После этого в лагерь прибыло только пять эшелонов. Много эшелонов с евреями проходило на Люблин, в лагерь Майданек.

Вопрос: Что Вам известно о самом лагере смерти?

Ответ: Мне лично не приходилось бывать в лагере смерти, но из рассказов немецких железнодорожников я знаю, что там была создана видимость станции. Были установлены надписи: «На Белосток», «На Волковыск», «Товарная касса», «Железнодорожный мастер», «Дежурный по станции» и др. Каким способом уничтожались люди в лагере смерти, мне не известно. Когда жгли трупы, а это было почти все время существования этого лагеря смерти, то пламя было видно очень далеко и воздух был насыщен запахом горевшего мяса. Дышать было тяжело.

Вопрос: Имелся ли какой-либо учет прибывающих эшелонов на станцию?

Ответ: Каждый прибывший и приходящий эшелон отмечался дежурным по станции в книге учета проходящих поездов. Эти книги находились в помещении станции, которая была сожжена при отступлении немцами.

Вопрос: Кто являлся начальником ст[анции] Треблинка в период функционирования лагеря?

Ответ: До февраля м[еся]ца 1943 года начальником станции был Проницкий Юзеф, который был переведен в Варшаву. С февраля 1943 года до августа 1944 года начальником станции был Кузминский Юзеф. В настоящее время работает на ж[елезно]дор[ожной] станции Седлец.

Больше дополнить свои показания ничем не могу. Записано с моих слов правильно и мне вслух прочитано на понятном для меня русском языке, в чем и расписываюсь /подпись/.

Допросил: Зам[еститель] военного прокурора 65-й армии гв[ардии] майор юстиции /подпись/

2.14. Допрос Брони Теперман о процессе уничтожения евреев в лагере смерти Треблинка в 1943 г., 26 сентября 1944 г.

26 сентября 1946 г[ода] военный следователь военной прокуратуры 65-й армии гвардии старший лейтенант юстиции Малов с соблюдением ст. 162–168 УПК РСФСР допросил в качестве свидетеля:

Теперман Броня Берковна, 1920 г[ода] рождения, уроженка города Варшавы, еврейка, домохозяйка, образование 9 классов, жительница гор[ода] Данциг. Об ответственности за дачу ложных показаний по статье 95 УК РСФСР предупреждена /подпись/.

22 июля 1942 г[ода] из Варшавского «Гетто» немцы начали брать евреев и эшелонами отправлять из Варшавы. Перед отправкой объявляли, что можно брать с собой 15 кг багажа и что евреев отправляют на Восток, где они будут работать. До 20 января 1943 года я скрывалась в Варшаве, а 20 января 1943 г[ода] во время облавы меня схватили, посадили в товарный вагон, входящий в состав эшелона, и отправили в Треблинский лагерь, куда я прибыла 22 января 1943 года. Когда в лагере нас выгружали из вагонов, то я видела, как из нашего эшелона выносили много трупов убитых и задохнувшихся во время пути евреев.

По прибытию в лагерь всем из вагонов предложили быстро выйти и женщинам отправиться налево к бараку, а мужчинам направо. Затем всем выдали веревочные шнурки для того, чтобы связать обувь, которую предложили снять. После того, как обувь была снята, женщинам предложили раздеться догола. Затем в специальном помещении им остригли волосы и парами направили по аллее, огороженной соснами. Аллея была обсыпана песком. Одновременно следовали и голые мужчины. Стоял ужасный крик и плач. Маленькие дети спрашивали у родителей, «куда нас ведут». При этом немцы и вахманы избивали людей нагайками, палками и кололи кинжалами. После того, как я сняла обувь, меня как портниху, единственного человека из этого эшелона, оставили и направили на работу. В момент, когда раздевали мужчин, один еврей схватил гранату, которую он привез с собой в кармане, и бросил ее в немцев и убил двух. После этого началась стрельба, и было убито много евреев, а остальных избили и погнали в «баню». Все это происходило зимой, когда был мороз и снег. В этом лагере, который немцы между собой называли «Tot lager», т. е. «лагерь смерти», я находилась до 2 августа 1943 года, т. е. до момента восстания.

Условия жизни рабочей команды, состоящей из евреев, были очень тяжелые, работали по 12 часов. Кормили супом из нечищеной картошки и немного хлебом. В процессе работы евреев, выделенных в рабочую команду, избивали до смерти нагайками и палками и расстреливали. Всех ослабленных отправляли в так называемый «лазарет», где убивали. Я работала в портняжной мастерской до 15 июля 1943 года, после чего была переведена в отделение лагеря, где производилось умерщвление людей в «банях» и сжигание трупов. В этом отделении я работала на кухне в бараке рабочей команды, которая занималась вытаскиванием из бань трупов и сжиганием их. Рабочая команда, выделенная из евреев для этой цели, состояла из 256 евреев. Всего в этом отделении лагеря я работала до 2 августа 1943 г[ода]. Работая в этом отделении лагеря, мне приходилось видеть, как загоняли людей в бани для удушения и как вытаскивали трупы удушенных в «банях» людей. Для удушения людей имелось два здания, построенные из кирпича, в которых имелись кабины для удушения людей. Мне приходилось бывать в здании, состоящем из трех кабин. Кабины имели кафельный пол. Стены до половины тоже были выложены кафельными плитками. Потолок был цементированный. Внутри кабин проходили трубы от мотора, по которым в кабины шел отработанный газ мотора. Мотор стоял в помещении рядом с кабинами. Однажды мне удалось осмотреть этот мотор, и я точно запомнила, что на нем была надпись «Citroen», французской фирмы. На полу кабин были сделаны канавки для стока крови. В случае, когда мотор портился, удушение производилось хлорной известью. Я сама видела банку с хлорной известью, стоявшей около «бань», и как хлорную известь в ведрах поднимали на крышу «бань». В этих случаях трупы людей, которые вынимали из кабин, были посиневшие. В каждую кабину загоняли 300–400 человек. О том, что это была хлорная известь, мне было известно потому, что из этой бочки сама брала известь для стирки белья, чтоб белье было белое. Мужчины, которые вынимали из кабин трупы, говорили, что после удушения людей хлорной известью в кабинах чувствовался запах хлора. Сжигание трупов производилось на специальных установках, состоящих из рельс, положенных на камни. На рельсы укладывали трупы в первую очередь женщин, которые горели лучше. Поджигали сосновыми дровами, которые, чтоб они лучше горели, поливали горючей жидкостью. Трупы жгли день и ночь. Сжигались трупы как вновь удушенных людей, так и выкопанных из ям ранее удушенных людей. Дышать было невозможно, трупным запахом был заполнен воздух и пропитана одежда людей. Мне известно, что немцами велся учет уничтоженных людей. При сжигании трупов один человек из рабочей команды специально подсчитывал, сколько приносили из «бани» трупов для сжигания. Сведения эти подавались немцу Артуру Матес, который являлся начальником отделения лагеря, где уничтожались люди. Начальником всего «лагеря смерти» был гауптштурмфюрер Отто Штангель. До него начальником лагеря был доктор Эберт. За две недели до восстания в лагере немцами был дан залп. Сами немцы говорили, что залп был дан в честь уничтожения 3,5 миллиона евреев[769].