Коллектив авторов – Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы (страница 103)
Вопрос: Скажите, где сейчас находится Гольбард[746] и Кортнинский?
Ответ: Гольбард сейчас живет в гмине Стердынь, а Кортницкий вместе со мною в ф[ольварке] <Сибинов?> Соколувского повята.
Вопрос: Куда направлялась одежда уничтоженных в лагере смерти евреев?
Ответ: Немцы говорили, что вся эта одежда направляется к ним в Германию. Почти ежедневно из «лагеря смерти» отправлялись эшелоны, груженные одеждой уничтоженных евреев. В эшелонах было до 60 вагонов. Вагоны загружались полностью. Все ценности из лагеря вывозились на автомашинах.
Вопрос: Скажите, для чего был предназначен второй барак, находившийся около женской раздевалки, около которого раздевались мужчины?
Ответ: В этом бараке имелось несколько отделений. В одном отделении переваривали привезенное евреями мыло, очищая его от грязи и песка. В другом отделении сортировали и складывали все продукты, привезенные с собой евреями. В третьем отделении чистили металлическую посуду и сортировали полушубки и шубы. Сзади женского барака имелся барак, где сортировали бутылки.
Вопрос: Скажите, били ли Вас в лагере?
Ответ: За время моего нахождения в «лагере смерти» меня много раз били плетями и палками. Даже назвать сейчас я не могу, так били часто. Особенно хорошо мне запомнился такой случай. Однажды я работал без рубашки. На спину мне сел комар и укусил. Я это место стал чесать, что увидел вахман, и за то, что я оторвался на секунду от работы, мне дали 40 ударов плетьми по спине, отчего спина вся вспухла и долгое время болела.
Вопрос: Скажите, какой национальности люди истреблялись в «лагере смерти»?
Ответ: В «лагере смерти» истреблялось исключительно еврейское население Польши, Франции, Болгарии, Германии. Незначительное количество было истреблено поляков, цыган.
Вопрос: Назовите фамилии, имена, другие данные лиц, осуществлявших истребление людей в лагере, избивавших и расстреливавших прибывших в лагерь людей.
Ответ: Лиц, осуществляющие истребление евреев, а также занимавшиеся избиениями и расстрелами, я могу назвать следующих:
1. Комендант лагеря Курт Франц – немец из Берлина, высокий, молодой, лысый, блондин, крепкого телосложения. Лично избивал и расстреливал евреев.
2. Унтершафтфюрер Цеп – немец, лет 35–36, черные волосы и глаза темные, среднего роста, худощавый, отличался исключительным зверством в убийстве маленьких детей.
3. Шафтфюрер Митте – немец, блондин, среднего роста, одно плечо выше другого, какое – не помню, среднего телосложения, длинноносый. За свои зверства в лагере называли его «дьяволом». Лично расстрелял сотни евреев.
4. Начальник рабочих команд Пост – немец, черноволосый, худой, среднего роста, худощавый, до войны был пекарем, плавал на речных судах. Лично расстреливал и избивал евреев.
5. Унтершафтфюрер Зейдель[747] – немец, лет 40–42, среднего роста, шатен, глаза большие, навыкате, руководил строительством дорог. Лично расстреливал и избивал евреев.
6. Унтершафтфюрер Миллер – немец, лет 48–50, высокого роста, полный, краснолицый, блондин, по его доносам было расстреляно и избито до смерти много десятков евреев.
Остальных я знаю по личности, но фамилии их сейчас не помню. Больше сказать ничего не могу.
Записано и переведено с моих слов правильно и мне прочитано /подпись/.
Перевел с польского на русский /подпись/
Допросил: военный следователь гвардии ст[арший] лейтенант юстиции /подпись/
2.11. Протокол допроса Менделя Коритницкого, бывшего члена рабочей команды Треблинки. Деревня Вулька-Дольна, 23 сентября 1944 г.
Д[еревня] Вулька Дольна гмины Коссув Соколувского повята Люблинского воеводства 1944 года сентября 23 дня.
Военный следователь в[оенной] п[рокуратуры] ст[арший] л[ейтенан]т юстиции Юровский допросил нижепоименованного в качестве свидетеля, который показал:
Коритницкий Мендель Израилович 1904 года рождения, уроженец г[орода] Варшава, житель д[еревни] Альбинов гмины Коссув Соколувского повята, еврей, образование – 6 классов, по профессии портной.
Об ответственности за отказ от показаний и за дачу ложных показаний предупрежден /подпись/.
По существу дела показал:
С 1940 года до сентября 1942 года я находился в Варшавском гетто. 2 сентября вечером я возвращался к себе домой со швейной фабрики, на которой последнее время работал. В дом зайти мне не удалось, потому что как раз в это время происходила облава и всех евреев строили на улице для отправки на вокзал. Стоявшему у моего дома эсэсовцу я заявил, что имею легитимацию – бронь в связи с работой на военной швейной фабрике. Он мне ответил, что следует стать в строй, а затем после проверки документов меня освободят.
Однако этого не произошло. Каждому из нас разрешили захватить с собой вещи общим весом не более 15 килограмм и отправили на привокзальную площадь, где собралось до 6 тысяч евреев, в том числе мужчин, женщин, стариков и детей. До последней минуты я был уверен в том, что со мной произошла ошибка, что дирекция, как только узнает о случившемся, вернет меня на работу. Но впоследствии стало ясно, что этот массовый выезд евреев из Варшавы – государенное мероприятие, согласованное на местах с дирекцией фабрик и заводов.
К вокзалу подошел эшелон, состоящий из 60 вагонов. В каждый из вагонов погрузили по 100 человек. Теснота была исключительная, если при этом еще учесть, что польские вагоны по своей величине значительно меньше русских. Никаких официальных оповещений о назначении и маршруте нашей поездки за все это время совершенно не было. Из уст в уста ходили слухи о том, что мы едем работать на Украину. 3 сентября вечером эшелон отправился со станции Варшава и 4 сентября утром прибыл на станцию Треблинка[748]. Вагоны все были закрыты на протяжении всего пути.
Воздух поступал через одно единственное маленькое окошко. Продуктов питания не давали, более того, мы не имели возможности сходить на станциях даже за водой. Охранники жестоко наказывали за малейшую попытку связи с кем-либо вне вагона. Всю ночь были слышны выстрелы охранников и крики находящихся в вагонах людей. За одну только просьбу подать в вагон воды охранники, не произнося ни единого слова, стреляли в вагон.
Поэтому ничего удивительного не было в том, что в Треблинке, когда открывали вагоны, в некоторых из них оказывалось половина мертвых. Эшелон остановился сначала не в самом лагере Треблинка, а на станции Треблинка, не доехав 2 километров до лагеря. Мы спрашивали стоявших на станции людей, куда нас везут. Все они отвечали по-разному. Но мне хорошо запомнилось, как мальчики нам сказали: «Проедете два километра, а там вам останется жить всего полчаса». От всего эшелона отцепили 20 вагонов. Я попал как раз в эти первые 20 вагонов. По пути к лагерю я заметил группу евреев, работавших на железной дороге. Это, как я через некоторое время узнал, были заключенные Треблинского лагеря № 1. Наш состав въехал на территорию лагеря: важно отметить такую деталь: в этот раз и во все другие случаи все вагоны входили на территорию самого лагеря, паровоз же прицепляли на ст[анции] Треблинка в хвосте эшелона, и на территорию лагеря он никогда не входил. Делалось это, видимо, для того, чтобы паровозная бригада абсолютно не была посвящена в дела лагеря.
Двери вагонов были открыты, и все мы вышли на перрон. На перроне командовали немцы, вахманы и один еврей с повязкой, на которой было написано Lagerältster[749], что означало в буквальном смысле «старший» или «старейший в лагере». Женщин выстроили отдельно, отвели их к расположенному поблизости бараку и, не доходя его, предложили им снять сапоги, чулки и все это оставить возле барака, а самим со всеми их личными вещами заходить в барак.
Мужчины все это время стояли на площади, на расстоянии не более 10 метров от этой женской раздевалки. Я хорошо, отчетливо слышал, как какой-то немец обратился к находившимся в раздевалке женщинам со следующими словами: «Раздевайтесь. Вещи оставляйте здесь, готовьтесь к бане. Деньги и золото берите с собой, по дороге в баню сдадите их в кассу на хранение, а на обратном пути заберете». Вещи все остались в раздевалке. Женщин повели в так называемую баню. Мужчинам приказали строиться. Шеф по вопросам приема прибывших в лагерь, как я впоследствии узнал, унтершарфюрер Макс Белла[750] выбрал наиболее здоровых мужчин и объявил им, в это число и я попал, что будут использованы на различных <работах?>. Первым нашим заданием была переноска оставленных женщинами вещей в сортировочный отдел. Остальным было приказано раздеваться и подготовить себя к бане. Таким образом, если учесть, что для различных работ оставили до 190 наиболее здоровых мужчин, в баню было из нашей первой партии отправлено 1 800–1 850 мужчин, женщин и детей. Причем все они были пропущены через «баню» в течении получаса, потому что через следующие полчаса прибыли еще 20 вагонов, и все повторилось с той же последовательностью.
После этих 20 вагонов прибыли последние 20 вагонов нашего эшелона. Вся описанная мной процедура с ними произошла с той же очередностью и в том же порядке. Вечером всех оставленных для работы мужчин унтершарфюрер Макс Белла снова выстроил и принялся отбирать из нас наиболее пригодных для работы, крепких мужчин и не имеющих следов побоев, а всех остальных отвели в так называемый лазарет. Лазарет представлял из себя значительных размеров яму, огороженную сосновым молодняком, где происходили расстрелы евреев, провинившихся или негодных к работе. На следующий день я получил другое задание – уборка перрона и прибывающих вагонов. Там, в рабочей команде лагеря, я прослужил до 26 июля 1943 года.