Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 74)

Разделение труда и специализация

Цивилизация закрепляет технику сепарации и отчуждения – которая лишает нас способности самостоятельно заботиться о себе, обеспечивать себя всем необходимым. Если отдалить нас от собственных желаний и друг от друга через разделение труда и специализацию, мы становимся более полезными для системы и менее полезными для самих себя. Мы не можем уже пойти куда глаза глядят и по дороге обеспечивать себя и своих близких необходимым пропитанием и прочими нужными для выживания вещами. Вместо этого нас принудительно заталкивает в себя товарная система производства/ потребления, перед которой мы вечно находимся в долгу. Неравенство влияний возникает посредством эффективной власти разнообразных экспертов. Понятие специалиста, по сути, создает властную динамику и подрывает равенство в отношениях. Левые иногда могут политически признавать эти концепции, рассматривают их как необходимую динамику, которая требует контроля или регуляции, в то время как зелёные анархисты видят в разделении труда и специализации фундаментальные неразрешимые проблемы, которые определяют социальные отношения внутри цивилизации.

Отрицание науки

Большинство антицивилизационных анархистов отрицает науку как метод познания мира. Наука отнюдь не нейтральна. Её переполняют мотивы и допущения, вытекающие из той катастрофы разобщения, отчуждения и потребительской мертвенности, которую мы зовём «цивилизацией», и, в свою очередь, её укрепляющие. Наука предполагает отчуждённость. Это вложено в саму суть слова «наблюдение». «Наблюдать» за чем-либо означает постигать его, дистанцируясь, эмоционально и физически, имея односторонний канал для передачи «информации» от наблюдаемого объекта к «Я», каковое определяется как не являющееся частью этого объекта. Этот мертвенный или механистический взгляд является религией, господствующей религией нашей эпохи. Научный метод имеет дело только с исчисляемым. Он не признаёт ценности или эмоции, или то, как пахнет воздух перед началом дождя, – а если и имеет с такими вещами дело, то лишь обращая их в цифры, превращая наше единое целое с запахом дождя в абстрактную чепуху с химической формулой озона, претворяя вызванные этим чувства в умственную идею о том, что эмоции это всего лишь иллюзия возбуждаемых нейронов. Цифры сами по себе не являются истиной, а лишь избранным стилем мышления. Мы выбрали образ мышления, который обращает наше внимание на мир, вырванный из реальности, где ничто само по себе не имеет качества или сознательности или жизни. Мы предпочли превращать живое в мёртвое. Добросовестные учёные признают, что предметом их изучения является суженная симуляция сложного реального мира, но лишь немногие из них заметят, что этот узкий фокус сам себя подпитывает, создаёт технологические, экономические и политические системы, которые, работая сообща, втягивают через него нашу реальность. Уж насколько узок мир чисел, но научный метод не допускает туда даже всех чисел, – только те, которые воспроизводимы, предсказуемы и одинаковы для всех наблюдателей. Разумеется, реальность сама по себе невоспроизводима, непредсказуема и неодинакова для всех наблюдателей. Но и выдуманные миры не заимствованы из реальности. Наука продолжает втягивать нас не просто в выдуманный мир, а в выдуманный мир, превращающийся в кошмар, чьё содержание отобрано по признакам предсказуемости, контролируемости и единообразия. Всё удивительное и чувственное уничтожено. Благодаря науке все состояния сознания, которые не могут быть надёжно классифицированы, характеризуются как безумные или в лучшем случае как «необычные» и исключаются. Аномальный опыт, аномальные идеи, аномальные люди отвергаются или уничтожаются подобно бракованным деталям. Наука является лишь манифестацией и способом закрепления той жажды контроля, которую мы ощутили по крайней мере с того момента, когда начали возделывать поля и сбивать скот в стадо, вместо того чтобы бродить по менее предсказуемому (но более изобильному) реальному миру, или «природе». И с тех самых пор эта жажда руководила любыми решениями по поводу того, что считать «прогрессом», вплоть до генетической перестройки самой жизни.

Проблема технологии

Все зелёные анархисты так или иначе ставят технологии под сомнение. Есть и те, что до сих пор принимают концепцию «зелёной» или «приемлемой» технологии и ищут объяснений, чтобы остаться в рамках тех или иных форм одомашнивания, однако большинство отвергает технологии полностью. Технология – нечто большее, чем провода, кремний, пластик и сталь. Это сложная система, включающая разделение труда, извлечение ресурсов, эксплуатацию к выгоде тех, кто разрабатывает сам процесс. Интерфейс и результат технологии – это всегда отчуждённая, опосредованная и искажённая реальность. Несмотря на все заявления адептов постмодерна и прочих технофилов, технология не нейтральна. Ценности и цели тех, кто производит и контролирует технологии, всегда в них встроены. Технология отличается от простых инструментов во многих отношениях. Простой инструмент – это временное использование элемента из нашего непосредственного окружения для специфической задачи. Инструменты не задействуют сложные системы, которые отчуждают пользователя от действия. Технологии присуще это отчуждение, создающее нездоровый и опосредованный опыт, который ведет к различным формам влияния. Господство вырастает всякий раз, когда возникает новая, «экономящая время» технология, поскольку она прокладывает дорогу к созданию последующих технологий для поддержания, питания, содержания и ремонта исходной. Это очень быстро привело к созданию сложных технологических систем, которые, похоже, существуют независимо от людей, их создавших. Отработанные продукты технологического общества загрязняют нашу физическую и психологическую среду. Жизни тратятся на обслуживание Машины, а топливо её технологических систем и его ядовитые отходы – отнимают у нас воздух. Технология теперь воспроизводит саму себя, что походит на некое зловещее сознание. Технологическое общество – это инфекция планеты, движимая собственным импульсом, быстро организующая новую среду, предназначенную исключительно для механической эффективности и технологической экспансии. Эта технологическая система методично разрушает, уничтожает или подчиняет естественный мир, создавая мир, подходящий лишь для машин. Идеал, к которому стремится технологическая система, – это механизация всего, что ей встречается на пути.

Производство и индустриализм

Ключевой компонент современной техно-капиталистической структуры – это индустриализм, механизированная система производства, построенная на централизованной власти и эксплуатации людей и природы. Индустриализм не мог бы существовать без геноцида, экоцида и колониализма. Для его поддержания признаются приемлемыми (и даже благодатными) насилие, отъём земли, принудительный труд, культурное уничтожение, ассимиляция, экологическое разорение и глобальная торговля. Стандартизация жизни индустриализмом объективирует её и превращает в товар, в потенциальный ресурс. Критика же индустриализма является естественным продолжением анархистской критики государства, потому что индустриализм по своей сути авторитарен. Для того чтобы поддерживать индустриальное общество, необходимо завоёвывать и колонизировать новые земли, чтобы завладевать (как правило) невозобновляемыми ресурсами для топлива и смазки машин. Этот колониализм рационально обосновывается расизмом, сексизмом и культурным шовинизмом. В процессе захвата ресурсов территории нужно освобождать от населения. А чтобы заставить людей работать на заводах, которые производят машины, их следует порабощать, ставить в зависимое положение и всячески подчинять деструктивной, токсичной и унизительной индустриальной системе. Индустриализм не может существовать без массовой централизации и специализации: классовое господство – инструмент индустриальной системы, который закрывает людям доступ к ресурсам и знаниям, делая их беспомощными и лёгкими жертвами эксплуатации. Более того, индустриализм требует того, чтобы ресурсы для поддержания его существования стекались со всей планеты, и этот глобализм подрывает местную автономию и самодостаточность. Таков механистический взгляд на мир, стоящий за индустриализмом. Это же мировоззрение оправдывало рабство, уничтожение людей и подчинение женщин. Всем должно быть очевидно, что индустриализм не только подавляет людей, но и является фундаментально разрушительным для экологии.

За пределами левизны

К сожалению, многих анархистов продолжают рассматривать, да и сами себя они рассматривают, как часть левых. Эта тенденция меняется по мере того как постлевые и антицивилизационные анархисты чётко проводят различие между собственными перспективами и банкротством социалистического и либерального направлений. Левые не только продемонстрировали глобальный крах своих целей, но из всей истории, современной практики и идеологического костяка очевидно и то, что левые (представляясь альтруистами и сторонниками «свободы») по сути являются противоположностью освобождению. Левые никогда фундаментально не критиковали технологию, производство, организацию, представительство, отчуждение, авторитаризм, мораль или прогресс, равно как им почти что нечего сказать по поводу экологии, автономии или личности на каком-либо значимом уровне. «Левые» – это общий термин, приблизительно описывающий все социалистические уклоны (от социал-демократов и либералов до маоистов и сталинистов), которые желают ресоциализировать «массы» под флагом более «прогрессивной» повестки, зачастую используя принудительные и манипулятивные подходы для образования ложного «единства» или создания политических партий. И хотя методы или крайности реализации могут различаться, общий подход остаётся единым – институт обобществлённого и монолитного мировоззрения, построенного на морали.