Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 73)

Что такое примитивизм?

Хотя и не все зелёные анархисты определяют себя как «примитивистов», но большинство признаёт то значение, которое примитивистская критика имела для перспектив антицивилизационного движения. Примитивизм – это просто антропологическое, интеллектуальное и экспериментальное наблюдение истоков цивилизации и тех обстоятельств, которые привели нас к тому кошмару, в котором мы оказались. Примитивизм считает, что большую часть человеческой истории мы прожили в сообществах прямого личного общения, в равновесии друг с другом и своим окружением, без формальных иерархий и институций для посредничества и контроля за нашими жизнями. Примитивисты хотят извлечь уроки из той динамики, которая имела место в прошлом, а также в современных примитивных обществах собирателей и охотников (которые существовали и продолжают существовать вне цивилизации). Хотя некоторые из них ратуют за немедленное и полное возвращение к обществам кочующих групп собирателей-охотников, большинство сознаёт, что признание успешности чего-то в прошлом не обязательно гарантирует, что это будет работать в будущем. Термин «Будущий первобытный человек», введённый анархо-примитивистом Джоном Зерзаном, намекает на то, что синтез примитивных идей и техник может в соединении с концепциями и устремлениями современных анархистов создавать здоровые, устойчивые и равноправные децентрализованные ситуации. Будучи применён не идеологически, анархо-примитивизм может стать важным инструментом децивилизационного проекта.

Что такое цивилизация?

Зелёные анархисты склонны рассматривать цивилизацию как логику, институции и физический аппарат одомашнивания, контроля и господства. В то время как разные индивидуумы и группы выделяют различные аспекты цивилизации (так, например, примитивисты обычно фокусируются на вопросах её возникновения, феминисты, как правило, фокусируются на истоках и проявлениях патриархата, а повстанческие анархисты в основном нацелены на уничтожение современных институтов контроля), большинство зелёных анархистов сходится в том, что это основополагающая проблема, корень угнетения, и её необходимо разрушить. Подъём человеческой цивилизации за последние 10 000 лет можно в общих чертах описать как смещение от плотно вплетённого в общую ткань жизни существования к существованию отдельному от неё и контролирующему все прочие проявления жизни. До наступления цивилизации у людей обычно было много свободного времени, существовали относительные равенство и автономность полов, неразрушительный подход к природному миру, не было организованного насилия, а также посреднических и вообще формальных институций, людям были свойственны крепкое здоровье и жизнестойкость. Цивилизация принесла с собой войну, подчинение женщин, рост населения, тяжёлый труд, понятие собственности, укоренение иерархий, практически все известные сегодня болезни, и это всего лишь некоторые из её катастрофических плодов. Цивилизация возникает, начиная с принудительного отказа от свободы инстинктов и на этом стоит. Её невозможно реформировать и, следовательно, она – наш противник.

Биоцентризм против антропоцентризма

Резкий диссонанс между мировоззрениями примитивных, связанных с землёй обществ и мировоззрением цивилизации можно анализировать через противопоставление биоцентрических взглядов антропоцентрическим. Биоцентрическая перспектива фокусируется и привязывает нас к земле и к сложной паутине населяющей её жизни, в то время как антропоцентризм, доминирующий в картине мира западной культуры, делает акцент на человеческом обществе, а все прочие проявления жизни исключает из рассмотрения. Биоцентрический взгляд не отвергает человеческое общество, а только лишает его преимущественного статуса, уравновешивая его с другими жизненными силами. Приоритет получает биорегиональный взгляд, который прочно связан с растениями, животными, насекомыми, климатом, географическими особенностями и духом того места, где мы обитаем. Мы никак не отделяемся от окружающей нас среды, так что и не может возникать ни объективации, ни отчуждённости от жизни. Разобщение и объективация лежат в основе нашей способности к власти и контролю, а взаимосвязанность, напротив, оказывается необходимым условием для вдумчивого воспитания, заботы и понимания. Зелёная анархия стремится выйти за пределы человеко-центричных идей и решений и приблизиться к скромному уважению всех проявлений жизни и динамике поддерживающей нас экосистемы.

Критика символической культуры

Ещё одним проблематичным аспектом наших взглядов и взаимодействия с миром может оказаться наш сдвиг в сторону почти полностью символической культуры, в том смысле, что это отдаляет нас от прямого взаимодействия. На это часто отвечают: «Ну, это вы просто хотите побрюзжать?» Возможно, кто-то и впрямь хочет побрюзжать, но обычно эта критика обращена к тем формам коммуникации и понимания, которые строятся преимущественно на символическом мышлении в ущерб другим чувственным и непосредственным опытам, а часто и полностью их исключая. Акцент на символическом – это отход от прямого восприятия в сторону опосредованного опыта в форме языка, искусства, чисел, времени и т. д. Символическая культура пропускает всё наше восприятие сквозь фильтр формальной и неформальной символики. Это далеко не только именование вещей, а целое взаимоотношение с миром, которое пропускается сквозь оптику репрезентации. До сих пор обсуждается, закодирована ли в нашем мозге склонность к символическому мышлению или же она развилась как культурное изменение или адаптация, но в любом случае символический способ выражения и понимания определённо ограничен, а чрезмерная зависимость от него ведёт к объективизации, отчуждению и сужению кругозора. Многие зелёные анархисты практикуют и ратуют за возвращение к недостаточно используемым методам взаимодействия и восприятия, таким как прикосновение, запах и телепатия, а также за экспериментальную разработку индивидуальных методов восприятия и самовыражения.

Одомашнивание жизни

Одомашнивание – это процесс, который цивилизация использует для внедрения своей логики и контроля за проявлениями жизни. Эти проверенные временем механизмы подчинения включают в себя: приручение, разведение, генетическую модификацию, обучение, содержание взаперти, устрашение, принуждение, пытки, обещание, порабощение, террор, убийство… в этот список можно включить почти любое социальное взаимодействие в рамках цивилизации. Функционирование и действие этих механизмов, усиленные разнообразными институтами, ритуалами и обычаями, можно наблюдать и почувствовать в любом месте общества. Благодаря этому же процессу ранее кочевые человеческие популяции стали сдвигаться в сторону оседлого образа жизни и поселений путём занятия сельским хозяйством и разведением скота. Этот тип одомашнивания требует тоталитарных отношений с одомашниваемой землёй, растениями и животными. Жизнь в диком состоянии делит ресурсы и конкурирует за них, а одомашнивание нарушает это равновесие. Одомашненный ландшафт (например, земли под выпас/поля под засев, и в меньшей степени – растениеводство и садоводство) приводит к отказу от открытого деления ресурсов, использовавшегося раньше; там, где прежде было «общее», теперь становится «моё». В романе «Измаил»[77] Дэниэл Куинн объясняет это превращение «Оставляющих» (тех, кто принимает всё, предлагаемое землей) в «Забирающих» (тех, кто требует от земли всё желаемое). Когда возникли собственность и власть, идея собственности заложила основу для социальной иерархии. Одомашнивание не только сменило свободную среду на тоталитарный режим, но и закабалило одомашненные виды. В общем и целом, чем более контролируемой является окружающая среда, тем она менее устойчива. Одомашнивание самого человечества потребовало сделать множество уступок, начиная с уровня собирательства и кочевого образа жизни. Следует отметить, что большинство переходов от кочевого собирательства к одомашниванию не происходило само по себе, а совершалось под угрозой клинка или ствола. В то время как всего лишь 2 000 лет назад большинство мирового населения составляли охотники-собиратели, сегодня это только 0,01 %. Путь одомашнивания – это колонизационная сила, которая принесла мириады патологий завоёванному населению, равно как и самим зачинщикам. Среди примеров – рост алиментарных заболеваний из-за излишней зависимости от однобокой диеты, около 40–60 болезней, проникших в массы человеческого населения через одомашненных животных (грипп, простуда, туберкулез и др.), возникновение избытка продовольствия, которым можно перекормить население сверх меры, и которое неизбежно связано с собственностью и подразумевает конец безусловного долевого распределения.

Истоки и развитие патриархата

В начале цивилизационного сдвига ранним результатом одомашнивания стал патриархат: закрепление мужского господства и развитие усиливающих его институций. Созданием ложных гендерных различий и разделений между мужчинами и женщинами цивилизация вновь порождает «другого», который поддаётся объективации, контролю, господству, использованию и превращению в товар. В общем русле это происходит параллельно с одомашниванием растений для земледелия и животных для животноводства, но и в частностях тоже есть сходство, например, в контроле за рождаемостью. Как и в других сферах социальной стратификации, женщинам назначаются роли в целях создания очень жёсткого и предсказуемого порядка, выгодного иерархическому обществу. Женщины рассматриваются как собственность, не отличающаяся от посевов в полях или овец на пастбищах. Владение и полный контроль – будь это земля, растения, животные, рабы, дети или женщины – часть установившейся цивилизационной динамики. Патриархат требует подчинения женского и узурпации природы, толкая нас к полному уничтожению. Он устанавливает власть, контроль и владычество над дикостью, свободой и жизнью. Патриархальные установки определяют все наши отношения: с самими собой, с нашей сексуальностью, наши отношения с другими, наше отношение к природе. Они серьёзно ограничивают спектр возможного опыта. Переплетённые взаимоотношения между логикой цивилизации и патриархатом невозможно отрицать: тысячелетиями они формировали человеческий опыт на каждом уровне, от институционального до личного, и одновременно пожирали всё живое. Если ты против цивилизации, ты должен быть против патриархата, а сомневаясь в патриархате, следует, как нам представляется, подвергать сомнению и цивилизацию.