Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 72)

В отличие от многих представлений о современном примитивизме, суть поднятого здесь вопроса, главным образом, проблема не политическая, а множество технических²². И в отличие от большинства размышлений на тему политической теории, тот тип решения проблем и уровень информированности, которые требуются для продвижения и широкого распространения примитивистского проекта в нашем обществе (например, осознание благоприятных последствий примитивизма для здоровья человека), могут зачастую служить и частным целям, помимо интеллектуального увлечения. Примитивизм как область исследования обещает стать занятием, приносящим гораздо большее удовольствие человеку, чем изучение большинства политических философий. От того, насколько примитивизм сможет соответствовать этим ожиданиям, будет зависеть его успех в масштабах общества.

Демонстрирует ли траектория примитивизма как таковая наиболее благоприятный способ существования человеческих существ? На этот вопрос никто не может дать ответ прямо сейчас. Вне зависимости от того, выберем ли мы путь примитивизма, путь технологии или некоторый синтез их обоих, – необходимо чётко осмыслить то, что нас ждёт впереди. Самой насущной задачей является выработка широкого спектра вариантов улучшения условий человеческого существования, и посредством детализации этих вариантов мы сможем проложить нашу дорогу к лучшему из возможных образов жизни.

Цивилизация подобна реактивному самолёту

Дэвид Уотсон

Цивилизация подобна реактивному самолёту, шумному, сжигающему безмерное количество топлива. Все мыслимые и немыслимые преступления и загрязнения должны были быть совершены, чтобы заставить его двигаться. Целые виды исчезли с лица земли, целые народы рассеялись. Его тень на воде напоминает нефтяное пятно. Он засасывает птиц в турбины и перемалывает их в прах. Каждая его часть, как однажды нервно заметил Гас Гриссом[70] в отношении космических аппаратов, прежде чем сгорел в одном из них, была сделана компанией, предложившей самую низкую цену.

Цивилизация подобна Боингу-747: отфильтрованный воздух, фоновая музыка, сочащаяся из наушников, ложное ощущение безопасности, химическая еда, пластиковые подносы; все пассажиры, пассивно сидящие в пронумерованных рядах мягких сидений, пялятся на Смерть на экране. Цивилизация подобна реактивному самолёту: идиот-всезнайка в кабине пилота, оперирующий компьютеризированной системой управления, созданной угрюмыми наёмными рабочими, и зависящий в своих решениях от сонных техников, унюхавшихся амфетамином, чьи умы заполнены спортом и сексом.

Цивилизация подобна Боингу-747: забитый сверх лимита подневольными волонтёрами – некоторые из них влюблены в скорость, большинство же дрожит от ужаса и тошноты, но всё-таки соблазнилось рекламой и пропагандой. Цивилизация подобна ДС-ю[71]: этот самолёт столь невероятно герметичен, что вы хотите вырваться из стен этой консервной банки и сбежать, проложить свой собственный путь сквозь облака и покинуть этого грохочущего, визжащего демона, приближающегося к своей точке краха. Малейшая ошибка или техническая неисправность ведут к катастрофе, разбрасывающей ваши скорбные кишки по всей взлётно-посадочной полосе, подобно запоздалым предзнаменованиям, вышибающей вас из ботинок, ломающей все ваши кости как яичную скорлупу.

(Конечно, цивилизация подобна многим другим вещам, помимо самолётов, – но всегда вещам – сливному каналу для химических отходов, лесному массиву, вырубленному ради расширения взлётно-посадочной полосы или строительства нового блестящего торгового центра, в котором люди могут купить салатницы, сделанные из экзотических тропических деревьев, которые полностью исчезнут на следующей неделе; или, может быть, кладбищу машин, или подвесному мосту, который обрушивается из-за расшатывания одного металлического болта. Цивилизация – это гидра. В наличии имеется множество стилей, цветов и размеров Смерти на выбор.)

Цивилизация подобна Боингу «Джамбо Джет»[72], поскольку он транспортирует людей, которые никогда не ощущали свою человеческую природу там, где они были, в те места, куда им не следует попадать. По сути, он по большей части перевозит бизнесменов в костюмах с портфелями, наполненными схемами, контрактами, ещё больше горе-бизнесменов, которые повсюду одинаковы, а потому вообще нет никаких причин, чтобы заботиться об их перевозке. И она движется всё быстрее и быстрее, превращая всё больше и больше мест в аэропорты, (противо)естественную среду обитания бизнесменов.

Как у него получается подниматься с земли – совершенная загадка. Он катится по взлётно-посадочной полосе, мигающие огни вдоль неё похожи на рубцы на теле земли, он набирает скорость и издаёт некое подобие хрюканья, насилуя воздух, прокладывая свой путь вверх параллельно мерцающим волнам тепла и мусору, разлетающемуся прочь, подобно беженцам, покидающим город, подвергнутый бомбардировке. Да, это захватывающе, это чудо, когда жизнь была эвакуирована и даже сами камни убиты.

Но цивилизация, как и реактивный лайнер, этакий феникс-уродец, неспособный подняться из пепла, так же рушится оземь, подобно миллиону взрывающихся ос, огонь распространяется по взлётной полосе в щупальцах бензина, самсонита[73] и обугленной плоти. И всегда абсурдный мусор, конфетти Смерти, обломки, оставшиеся лежать в насмешку над нами вдоль изнурённой траектории умирающей птицы – голова куклы, ботинки, очки, пряжка пояса.

Реактивные самолёты падают, цивилизации падают, эта цивилизация падёт. Данные приборов будут неверно истолкованы в один снежный день (а возможно, и сами приборы откажут). Крылья, предположительно прошедшие противообледенительную обработку, окажутся слишком замёрзшими, чтобы бить по ветру, и птица утонет как жёрнов, поначалу беспричинно снеся мост (потому что цивилизация также подобна мосту, из Рая в Никуда), мост, полный, например, жителей пригородов на их пути на работу или с работы (можно сказать, в аэропорт или из аэропорта), упакованных в их машинах (бескрылых самолётах), подобно дополнительным особым жертвам ненасытной Медузе.

Затем он погрузится в ледяные воды реки, возможно, Потомака, Иордана или Леты[74]. И мы будем внутри, каждый из нас – у своего, специально отведённого для него иллюминатора, идя на снижение в последний раз, подобно головам кукол, упакованным в плексиглас.

Что такое зелёная анархия? Введение в антицивилизационную анархистскую мысль и практику

Коллектив “Green Anarchy”

Восполняя разрыв во времени и работе, нижеследующая статья впервые появилась в одном из вводных материалов журнала зелёных анархистов «Back to Basics»[75]. Её стоит рассматривать как первую ступеньку к дальнейшим исследованиям и дискуссиям. Она охватывает центральные темы как зелёной анархистской критики, так и перспектив этого направления. Это не законченный список, а скорее начало того, что, как мы надеемся, станет непрерывной дискуссией, которая получит обновление и развитие в последующих выпусках «Black Seed»[76].

Это пособие не претендует на статус ни «основополагающих принципов» зелёного анархистского «движения», ни антицивилизационного манифеста. Это просто взгляд на некоторые основные идеи и понятия, разделяемые участниками некоторой общности, которая идентифицирует себя с зелёным анархизмом. Мы понимаем и признаём необходимость придерживаться открытости в нашем ви́дении и стратегии и всегда приветствуем дискуссию. Мы убеждены, что наши мысли и наша суть в каждом своём аспекте постоянно должны сталкиваться с трудностями и оставаться гибкими, если мы хотим расти. Нас не интересует ни создание новой идеологии, ни увековечивание какого-то конкретного мировоззрения. Мы также понимаем, что не все зелёные анархисты имеют антицивилизационные взгляды (но нам действительно трудно понять, как можно отрицать любое господство, не доходя в этом отрицании до самых его основ – до самой цивилизации). Но по этому вопросу, однако, большинство из тех, кто использует термин «зелёный анархист», всё-таки действительно обвиняют цивилизацию и всё то, что она с собой несёт (одомашнивание, патриархат, разделение труда, технологию, производство, представительство, отчуждение, объективацию, контроль, разрушение жизни и т. д.). Хотя некоторые и склонны говорить с точки зрения прямой демократии и городского озеленения, нам представляется невозможным и нежелательным «озеленять» цивилизацию и/или делать её более «справедливой». Нам кажется важным двигаться в сторону радикально децентрализованного мира, бросить вызов логике и ментальности культуры смерти, положить конец любому посредничеству в нашей жизни, уничтожить все институты и физические проявления этого кошмара. Мы хотим стать нецивилизованными. Более общими словами: такова траектория зелёной анархии в мысли и на практике.

Анархия против анархизма

Нам кажется важным начать с различия между «анархией» и «анархизмом». Некоторые могут счесть это неважным, тривиальным или копающимся в нюансах семантики, но для большинства постлевых и антицивилизационных анархистов эта дифференциация имеет существенный смысл. Анархизм может служить важным историческим ориентиром, из него можно черпать вдохновение и уроки, но вместе с тем он стал слишком систематизированным, неподвижным и идеологизированным… всем тем, чем не является анархия. Как можно полагать, это относится в меньшей степени к социальной, политической и философской ориентации анархизма и в большей – к тем, кто самоопределяется как анархист. Без сомнения, многие в нашей анархистской династии были бы разочарованы этой тенденцией к омертвению того, что должно всегда находиться в движении. Первые стихийные анархисты (Прудон, Бакунин, Беркман, Бэльдман, Малатеста и другие) реагировали на окружающий их специфический контекст, обладали своими особыми мотивациями и желаниями. Современные анархисты слишком стремятся увидеть в этих личностях границы анархии, выработать к анархии отношение ЧББС («Что Бы Бакунин Сделал» или, точнее, подумал), что прискорбно и потенциально опасно. Сегодня те, кто определяет себя как «классических» анархистов, отказываются предпринимать какие-либо действия как в неизведанных областях внутри анархизма (например, таких как примитивизм, постлефтизм и т. п.), так и в направлениях, входящих в конфликт с рудиментарным подходом массового рабочего движения (например, индивидуализма, нигилизма и т. п.). Эти догматичные, ригидные и крайне нетворческие анархисты зашли так далеко, что провозгласили анархизм очень специфической социально-экономической методикой организации рабочего класса. Разумеется, это абсурдная крайность, но подобные тенденции прослеживаются в идеях и проектах многих современных анархо-левых (анархо-синдикалистов, анархо-коммунистов, платформистов, федерационистов). «Анархизм» в сегодняшней ситуации – это крайне левая идеология, и мы должны выйти за её пределы. В сравнении с ним «анархия» – это бесформенный, текучий, органический опыт, охватывающий многогранные ви́дения освобождения, как личного, так и коллективного, и всегда открытый. Будучи анархистами, мы не заинтересованы в создании новой рамки или структуры, чтобы жить внутри неё или под ней, какой бы «этичной» и «ненавязчивой» она себя ни провозглашала. Анархисты не могут обеспечить всем другой мир, но мы можем ставить вопросы и рождать идеи, стремиться уничтожить любое господство, всё, что мешает нашим жизням и мечтам, и жить в прямой связи с нашими стремлениями.