Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 76)
Влияние и солидарность
Подход зелёного анархизма разнообразен и открыт, однако в нём действительно есть своя последовательность и базовые элементы. На него повлияли анархисты, примитивисты, луддиты, партизаны, ситуационисты, сюрреалисты, нигилисты, глубинные экологи, биорегионал исты, экофеминисты, разные туземные культуры, антиколониальная борьба, всё естественное, дикое, сама наша планета. Анархисты, разумеется, внесли свой антиавторитарный посыл, который бросает вызов любой власти на самом базовом уровне, стремясь к подлинно равноправным отношениям и пропагандируя сообщества взаимопомощи. Зелёные анархисты, однако, расширяют идеи отказа от господства над всеми проявлениями жизни, не только над человеком, выходя за пределы традиционного анархистского дискурса. От примитивистов зелёные анархисты позаимствовали критический и провокативный взгляд на истоки цивилизации: понимание того беспорядка, в котором мы оказались, и того, как мы в нём оказались, помогает сменить направление. Под вдохновением от луддитов зелёные анархисты пересматривают направление акций прямого действия против технологий и индустрии. Вклад партизан – в том подходе, который позволяет не ждать тонкой настройки кристально чёткой критики, а идентифицировать и стихийно атаковать цивилизационные институты, которые по сути ограничивают нашу свободу и желания. Анархисты-антицивилизационисты многим обязаны ситуационистам и их критике отчуждающего товарного общества, порвать с которым мы можем, опершись на свои мечты и непосредственные желания. Нигилистический отказ от любой из современных реальностей осознаёт глубоко укоренившееся нездоровье нашего общества и дает зелёным анархистам стратегию, которая не требует предлагать обществу разные ви́дения, а фокусируется вместо этого на его разрушении. Глубинная экология, несмотря на её мизантропию, придаёт взглядам зелёных анархистов понимание того, что процветание всей жизни связано в целом с осознанием внутренней сущностной ценности нечеловеческого мира, независимо от его полезности для человека. Восхищение глубинной экологии перед богатством и разнообразием жизни способствует осознанию того, что сегодняшнее взаимодействие человека с окружающим миром полно принуждения и избыточности, и эта ситуация всё время ухудшается. Биорегиона-листы привносят перспективу жизни в пределах собственной биообласти, в тесной связи с землёй, водой, климатом, растениями, животными и общими паттернами данного биорегиона. Экофеминизм сделал большой вклад в понимание истоков, динамики, проявлений и реальности патриархата, его воздействия на планету, на женщин в частности и на человечество в целом. Разрушительность отделения человечества от остальной планеты (цивилизация) в последнее время наиболее отчётливо и громко формулируется именно экофеминистами. Антицивилизационные анархисты испытывают и глубокое влияние различных культур коренных народов, существовавших в истории и сохранившихся поныне. В нашем смиренном постижении экоустойчивых техник выживания и здорового взаимодействия с жизнью и в их практике важно не упрощать и не обобщать опыты аборигенных народов, их культуры, уважать и пытаться понять их многообразие, не поглощая их культурную идентичность и черты. Солидарность, поддержка и стремление примкнуть к антиколониальной борьбе коренных народов (которая всегда была фронтом битвы с цивилизацией) крайне важны для наших попыток сокрушить машину смерти. Важно понимать, что все мы в какой-то момент произошли от земледельческих племён, мы все лишились этих связей с землёй по принуждению, а значит, и нам есть место в антиколониальной борьбе. Нас также вдохновляют дикари – те, кто избежал одомашнивания и воссоединился с дикой природой. И конечно сами дикие животные, из которых и состоит этот прекрасный голубой и зелёный организм по имени Земля. Нужно помнить и то, что хотя многие зелёные анархисты черпают вдохновение из общих источников, зелёная анархия остаётся очень личным отношением каждого, кто идентифицирует и соотносит себя с этими идеями и деятельностью. И в конечном итоге, перспективы, вырастающие из личного жизненного опыта в рамках культуры смерти (цивилизации) и личных желаний за пределами процесса одомашнивания, и есть самое сильное и важное в процессе расцивилизовывания.
Одичание и воссоединение
Для большинства анархистов – зелёных/антицивилизационистов/примитивистов – одичание и воссоединение с Землёй является проектом всей жизни. Оно не ограничено интеллектуальным постижением проблематики или практическим применением примитивных навыков, напротив – это глубокое понимание тех всепроникающих механизмов, которые нас одомашнили, раздробили и вырвали: самих из себя, друг из друга, из окружающего мира. И колоссальное ежедневное усилие по восстановлению былой цельности. Это одичание имеет физическую составляющую: возрождение навыков и разработка методов экоустойчивого сосуществования, включая то, как кормиться, укрываться и лечиться с помощью растений, животных и материалов, естественно встречающихся в нашем биорегионе. Сюда же входит уничтожение физических проявлений цивилизации, её аппарата и инфраструктуры. У одичания есть и эмоциональная составляющая: излечение нас самих и всех остальных от глубоких ран, нанесённых 10 000 лет назад, обучение навыкам совместной жизни в неиерархических и нерепрессивных сообществах, деконструкция одомашнивающего сознания в наших социальных поведенческих паттернах. Одичание подразумевает приоритет прямого опыта и чувства над опосредованием и отчуждением, переосмысление всех аспектов и движущих сил нашей действительности, возрождение нашей дикарской ярости для защиты собственной жизни и борьбы за свободное существование, выработка большей веры в собственную интуицию и собственные инстинкты, восстановление того баланса, который был практически полностью уничтожен за тысячелетия патриархального контроля и одомашнивания. Восстановление дикой природы – это процесс рас-цивилизовывания.
За уничтожение Цивилизации!
За воссоединение с Жизнью!
Почему я не примитивист
Джейсон МакКуин
Образ жизни сообществ охотников-собирателей оказался за последние годы в центре внимания многих анархистов, и на то есть несколько существенных причин. Прежде всего и наиболее очевидно, что если мы собираемся рассматривать действительно существующие анархистские сообщества, то предыстория биологических видов выглядит золотым веком анархии, сообщества, человеческой автономии и свободы. Различные формы государства, обособленности общин и аккумулирований мёртвого труда (капитала) были самоочевидными организующими принципами цивилизованных обществ от начала истории. Но если принять во внимание все доступные нам свидетельства, кажется, что они полностью отсутствовали в течение длительной предыстории человеческих видов. Развитие цивилизации было оборотной стороной неуклонной эрозии как личной и общественной автономии и их влияния внутри анархических, не достигших стадии цивилизации сообществ, так и уцелевших от них рудиментов таких образов жизни.
Более того, в последние несколько десятилетий внутри антропологии и археологии произошла откровенная и (по своим последствиям) весьма радикальная переоценка общественной жизни этих нецивилизованных охотников, собирателей и примитивных земледельцев, как доисторических, так и современных. Такая переоценка привела, как указывали многие анархистские публицисты (в особенности Джон Зерзан, Дэвид Уотсон, также известный как Джордж Бредфорд и проч., и Боб Блэк), к лучшему пониманию и оценке нескольких ключевых аспектов жизни в этих обществах: это значение личной и общинной автономии (означающее отказ предоставлять непомерную власть их лидерам или вождям), сравнительно редкие у них смертоносные войны, совершенство их техник и орудий, их антитрудовая этика (отказ от накопления ненужных излишков, отказ быть привязанными к постоянным поселениям) и их акцент на распределение внутри общины, на чувственность, празднества и игры.
Подъём экологической критики и переоценка природы в последние десятилетия XX века повлекли за собой множество попыток найти в истории примеры экологически устойчивых обществ – обществ, не разграбляющих природные пространства, не уничтожающих дикую жизнь и не эксплуатирующих все природные ресурсы, которые оказываются в пределах зрения. Неудивительно, что любой серьёзный поиск экологических сообществ и культур в большинстве случаев будет обнаруживать общества охотников и собирателей, которые никогда (за исключением ситуаций, когда они были вынуждены это делать под давлением вторгшихся цивилизаций) не стремились создавать избыточные запасы пищи или товаров и никогда не относились с пренебрежением к братьям своим меньшим и к окружающей природе, не обирали их. Их долговременная стабильность и искусность адаптации к природным условиям делают общества охотников и собирателей устойчивыми обществами, а их экономику – устойчивой экономикой par excellence.
Кроме этого, и скопившиеся провалы социально-революционных движений нескольких последних веков, и продолжающееся наступление капитала и технологий, видоизменяющих мир, как никогда прежде ставят под сомнение иллюзорную идеологию прогресса, подкрепляющую современную цивилизацию (как и большинство оппонирующих ей движений). Стала очевидна всё нарастающая лживость прогресса, обещавшего неизбежные, неуклонные улучшения в наших личных жизнях и в жизни всего человечества (при условии, что мы сохраним веру и продолжим поддерживать капиталистическое технологическое развитие). Стало всё сложнее и сложнее поддерживать ложь о том, что жизнь теперь качественно лучше, чем во все предыдущие эпохи. Даже те, кто более всего хочет обманываться (те, кто находится на периферии капиталистических привилегий, власти и богатства), будут вынуждены столкнуться со всё возрастающими сомнениями относительно своей рациональности и этических ценностей, не говоря уже о своём здравом рассудке в мире глобального потепления, массовых вымираний, разливов нефти и токсических веществ, сравнимых с эпидемиями, глобального загрязнения, массовой вырубки дождевых лесов, недоедания и периодически повторяющегося голода повсюду в странах Третьего мира. И всё это в условиях нарастающей поляризации между интернациональной элитой сверхбогатых и громадными массами бессильных, безземельных и бедных. Вдобавок появляется всё больше сомнений, сумеют ли когда-нибудь многочисленные блага электрического отопления, хлорирования воды, транспорта на углеводородах и электронных развлечений перевесить невидимую цену индустриального порабощения, запрограммированного досуга и фактического низведения нас до объектов научного эксперимента, призванного определить, в какой же момент мы наконец потеряем все следы человечности.