Коллектив авторов – Судоустройство и правоохранительные органы (страница 8)

Надо сказать, что столь высокая оценка судебных уставов была вполне заслуженной. Будучи подготовлены в крайне сжатые сроки, они тем не менее несли на себе отпечаток весьма кропотливой работы. Вникая в их содержание, нельзя не заметить, что в них гармонично переплетены передовые достижения научной юридической мысли, отечественные правовые традиции и зарубежный опыт. И это неудивительно, ведь многие именитые правоведы приняли в разработке реформы самое непосредственное участие⁶⁶.

Главным актом Судебной реформы в области судоустройства стало Учреждение судебных установлений(далее – Учреждение). Именно в нм содержались нормы, очертившие структуру пореформенного суда и статус членов судебного ведомства. Согласно ст.1 Учреждения, судебная власть в Российской империи принадлежала только пяти «установлениям»: 1)мировым судьям; 2)съездам мировых судей; 3)окружным судам; 4)судебным палатам и 5)Правительствующему сенату⁶⁷. Эти суды, формируя общую юрисдикцию, рассматривали «все дела, как гражданские, так и уголовные» (ст. 2 Учреждения).

Дореволюционная доктрина подразделяла все судебные установления на две подсистемы. К местным (или мировым) установлениям относились мировые судьи (участковые и почетные) и съезды мировых судей. Мировые судьи заседали единолично, рассматривая по первой инстанции дела небольшой важности. Съезды формировались из всех мировых судей соответствующего мирового округа⁶⁸. Они собирались с установленной периодичностью для рассмотрения апелляционных либо кассационных жалоб на решения мировых судей.

Подсистема общих (или коронных) судебных установлений также не отличалась большой сложностью. Она состояла из трех звеньев: окружных судов, судебных палат и Правительствующего сената. Все общие установления заседали в коллегиальном составе.

Окружные суды рассматривали судебные дела по первой инстанции, действуя в составе не менее трех судей, к которым в ряде случаев присоединялась коллегия из 12 присяжных заседателей⁶⁹. Подсудность окружного суда соответствовала территории нескольких уездов.

Судебные палаты действовали в качестве судов апелляционной инстанции в делах, рассмотренных окружными судами без участия присяжных заседателей. Некоторые уголовные дела о «преступлениях гражданской службы» рассматривались судебными палатами по первой инстанции. В этом случае в состав суда взамен присяжных включались сословные представители. Для определения подсудности судебных палат формировались судебные округа, состоявшие из территорий нескольких губерний.

Правительствующий сенат рассматривался прежде всего как «верховный кассационный суд» империи. Для «заведования судебной частью» в этом качестве в нём были созданы два кассационных департамента: один для уголовных, другой для гражданских дел (ст. 114 Учреждения). В то же время по ряду уголовных дел Правительствующий сенат мог также действовать как суд первой или апелляционной инстанции.

Как видно, деятели Судебной реформы значительно преуспели в деле построения стройной и компактной судебной системы. Успех систематизации был во многом предопределен тем, что «бесконечное разнообразие и многочисленность инстанций»⁷⁰ сменились прозрачной и научно обоснованной последовательностью обжалования. Каждое судебное решение могло быть пересмотрено не более двух раз: сперва в апелляционном порядке с проверкой не только его законности, но и обоснованности, а позже – в порядке кассации по причине существенного нарушения закона. При этом по общему правилу единственным судом кассационной инстанции был Правительствующий сенат⁷¹. Важно и то, что Судебная реформа упразднила ревизионный порядок пересмотра, предполагавший сплошную перепроверку решений даже в отсутствие жалоб и протестов.

Впрочем, грамотное построение системы судебных мест – далеко не единственная заслуга реформы 1864 г. Новый суд действительно был полностью отделен от администрации. Полиция и органы государственного управления утратили прежние судебные функции. Назначение всех судей общих судебных установлений стало прерогативой императора⁷². Исчезли прежние правила об утверждении приговоров губернаторами. Однако значительней всего, вероятно, было то, что впервые свое воплощение начала обретать идея полноты судебной власти⁷³. Если ранее для воздействия на участников судопроизводства и исполнения собственных постановлений суд был вынужден обращаться к должностным лицам различных исполнительных органов, то реформа 1864 г. сделала его самодостаточным. Отныне при судебных местах находились не только канцелярии, но и прокуроры, судебные следователи, присяжные поверенные (адвокаты), судебные приставы, нотариусы и др.

Говоря о достижениях Судебной реформы, нельзя обойти вниманием преобразования, направленные на укрепление статуса судей. Во-первых, произошло существенное расширение гарантий судейской независимости. Статья 243 Учреждения закрепила требование несменяемости судей, защитив их не только от произвольного увольнения, но и от перевода в другую местность без их согласия. Кроме того, закон установил право всех членов суда на достойное вознаграждение, а в случае оставления службы – на соразмерное пенсионное обеспечение. Во-вторых, значительное внимание было уделено вопросу профессионализма судей новых судов. Для замещения соответствующих должностей в соответствии со ст.202 Учреждения требовалось доказать наличие достаточных «познаний по судебной части». На практике это требование действительно соблюдалось. Примечательно, что в кадровом укомплектовании первых судебных установлений самое активное участие принял министр юстиции Д.Н.Замятнин, обнаруживший немало одаренных правоведов и блестящих судебных ораторов⁷⁴.

Воздавая должное творцам и вдохновителям Судебной реформы, признавая ее многочисленные достоинства и, несомненно, прогрессивный характер, стоит всё же избегать ее чрезмерной идеализации. Едва ли возможно согласиться с Н.В.Муравьёвым, утверждавшим, что дальше начал, приведенных в судебных уставах, «нам незачем и некуда идти»⁷⁵. Очевидно, что, как и любое произведение человеческого ума, Судебная реформа 1864 г. имела свои недостатки. Достаточно вспомнить о том, что созданная ею судебная система отнюдь не была монолитной.

Так, несмотря на провозглашенную всесословность нового суда, параллельно с ним продолжала функционировать система сословных крестьянских судов. Собственную подсудность сохранили и военные суды, во многом основанные на архаичных началах, отвергаемых судебными уставами. В качестве специализированных действовали также коммерческие суды, лишь отчасти интегрированные в систему общих судебных установлений⁷⁶. Как пример средневекового горизонтального дуализма⁷⁷, на протяжении всего пореформенного периода сохранялись духовные суды, имевшие в условиях единства церкви и государства собственную юрисдикцию. Наконец, на окраинах империи, а также среди некоторых коренных народов России существовали инородческие суды.

И всё же, сознавая несовершенство Судебной реформы, нельзя не признать ее колоссальное и во многих отношениях непреходящее значение. Реформаторам удалось совершить почти невозможное: народ, сознанию которого, по выражению Б.И.Утина, «тип праведного судьи был чужд вообще»⁷⁸, проникся глубочайшим уважением и доверием к суду. Повысился не только общий уровень правосознания, но и престиж юридических профессий. Правовая наука России испытала небывалый подъем, оставив после себя поистине золотое наследие⁷⁹.

Судебная реформа 1864 г. надолго определила вектор эволюции отечественного суда. Следы ее влияния обнаруживаются не только в советском, но и в современном судоустройстве и судопроизводстве⁸⁰. Многие из принципов, положенных в основу Великой реформы, по-прежнему составляют фундамент российской судебной системы. Некоторые из них (разделение властей, состязательность, справедливость и др.) были отчасти переосмыслены, другие (независимость судей, право на защиту, участие населения в отправлении правосудия и др.) почти не изменились, но были усилены множеством новых гарантий. Именно поэтому знание истории и содержания Судебной реформы важно не только для ученых и составителей законов, но и для любых представителей юридической профессии⁸¹.

§ 3. Развитие науки о судоустройстве в дореволюционный период

Научное (в академическом смысле этого понятия) изучение проблем суда и судебной власти, а вместе с тем в той или иной степени и судоустройства, началось в России во второй половине XVIII – начале XIX в. в связи с основанием в 1755 г. Московского университета (включавшего с момента основания юридический факультет), когда возникла необходимость в преподавании соответствующих дисциплин, для чего требовалась их научная систематизация и обработка. Так, в 1779 г. увидело свет сочинение профессора Ф.-Г. Дильтея «Исследование юридическое о принадлежащем для суда месте, о судебной власти, о должности судейской, о челобитной и доказательстве судебном» – едва ли не первая в России специальная работа в сфере судоустройства, которую можно считать научной. Затем наступает период не столько научных, сколько скорее практических пособий, позволивших тем не менее несколько расширить библиографию отечественной литературы по вопросам судоустройства, что было немаловажно и в научном плане. Среди них выделим сочинение еще одного преподавателя Московского университета З.А. Горюшкина «Описание судебных действий или легчайший способ к получению в краткое время надлежащих познаний к отправлению должностей в судебных местах» (1807). В таком состоянии, которое можно считать этапом начального развития и которое отличалось исключительно прикладным характером при почти полном отсутствии теоретического анализа, российская наука судоустройства оставалась до проведения Судебной реформы 1864 г.