Коллектив авторов – Судоустройство и правоохранительные органы (страница 13)

Одновременно с началом в СССР серьезных политических изменений (так называемая «перестройка») и объявлением в конце 1980-х годов о начале крупной судебной реформы вновь возрождается конституционно-политический фактор, способствующий развитию науки судоустройства и превращающий ее в острую необходимость. На этот раз речь идет о таких политических концепциях, которые заставляют вспомнить не только о судоустройстве, но и о разделении властей, независимости судов, особом статусе судей, а вместе с ними и о забытой, казалось бы, идее судебного права, которое могло бы в качестве некоей универсальной теоретической «оболочки» принять на себя формирование нового содержания, т. е. очередного «нового суда».

Дальнейшее развитие проходит через призму борьбы двух окончательно сформировавшихся к концу 1980-х годов научных школ – школы «правоохранительных органов» и школы «нового суда», каждая из которых предложила свое видение учения о суде и места этого учения в системе юридической науки. Впрочем, сугубо академическое противостояние данных научных направлений относится уже к постсоветскому (современному) периоду развития отечественного правоведения, который неразрывно связан с проводимой в нашей стране на протяжении трех десятилетий судебной реформой.

§ 6. Современная судебная реформа и постсоветское развитие судоустройства и правоохранительных органов

Строго говоря, эпоха радикального реформирования суда и иных правоохранительных органов началась в нашей стране не с распадом СССР, а раньше – на излете советского государства, в завершающий период его существования. Иными словами, ее старт связан не столько с переходом от одного конституционного порядка (СССР) к другому (современная Российская Федерация), сколько с общей либерализацией политической жизни (так называемая перестройка, объявленная М.С. Горбачевым после его прихода к руководству страной в 1985 г.), децентрализацией власти и ослаблением роли КПСС, поиском «сдержек и противовесов», новым взглядом на место суда в государственном механизме и т. д.

Впервые о начале широкомасштабной правовой и судебной реформы было официально заявлено в июле 1988 г. в резолюции «О правовой реформе», принятой на XIX Всесоюзной партконференции, где, в частности, «привлекалось внимание к необходимости повышения авторитета суда и намечались некоторые шаги по обеспечению его большей независимости»¹⁴⁸. Уже в декабре 1988 г. эти шаги нашли отражение в изменениях, внесенных в Конституцию СССР. В ноябре 1989 г. принимаются новые Основы законодательства о судоустройстве Союза ССР и союзных республик, где, в частности, реанимируется идея суда присяжных: союзным республикам дается право вводить своими законами данный вид суда по определенным категориям уголовных дел, что для советского права было событием беспрецедентным. Затем в течение последующих трех лет (1989–1991) появляется еще ряд законов СССР, направленных на создание в стране судебной власти и обеспечение подлинной независимости судей: о статусе судей, об организации квалификационных коллегий судей, о преобразовании государственного арбитража в систему арбитражных судов, создании в стране автономного механизма конституционного контроля (Комитет конституционного надзора СССР) и др.

Однако общее ослабление партийных и союзных структур и постепенное «расползание» СССР как единого государства привели к тому, что в рамках возникшей политической конкуренции союзных (во главе с М.С. Горбачевым) и российских (во главе с Б.Н. Ельциным) центров власти инициативу по проведению реформ незаметно перехватили законодательные и исполнительные органы РСФСР – самой крупной и системообразующей союзной республики. В результате судебная и правоохранительная реформа из «советской» незаметно превращается в «российскую», хотя тогда сложно было одно отделить от другого – они отличались чаще всего не сущностно, исповедуя примерно одинаковые принципы и подходы, а формально, т. е. в зависимости от уровня принятия того или иного законодательного акта: СССР или РСФСР.

Окончательный разрыв между союзным и российским уровнями реформирования происходит с принятием «Концепции судебной реформы в РСФСР» – программного акта, одобренного Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. и опубликованного в 1992 г. уже под наименованием «Концепция судебной реформы в Российской Федерации»¹⁴⁹. После этого ни о какой общесоюзной судебной (правоохранительной) реформе речь, конечно, идти не могла. Вопрос не столько в отсутствии аналогичного программного акта на уровне СССР – при желании его можно было бы подготовить и принять, сколько в дате одобрения Концепции судебной реформы (октябрь 1991 г.), т. е. всего за пару месяцев до официального роспуска Союза ССР. Понятно, что соответствующие общесоюзные преобразования просто зашли в исторический и политический тупик, никакого временнóго или правового пространства для них уже не осталось. С этого момента вся государственная и интеллектуальная деятельность по преобразованию суда и иных правоохранительных органов концентрируется исключительно в рамках Российской Федерации (бывшей РСФСР), причем не на пустом месте, поскольку отдельные элементы новой системы уже были созданы в период реформаторского «соревнования» с СССР.

В связи с этим российское законодательство периода 1991–1993 гг., направленное на создание новой судебной и правоохранительной системы, следует рассматривать в качестве единого исторического блока, хотя некоторые законодательные акты были приняты еще до распада СССР, а некоторые – уже после него. Речь, в частности, идет:

– о первом законодательном акте о конституционном судебном контроле – Законе РСФСР от 12 июля 1991 г. «О Конституционном Суде РСФСР»;

– первом законодательном акте об арбитражных судах, образованных на месте прежнего государственного арбитража: Законе РСФСР от 4 июля 1991 г. «Об арбитражном суде»;

– действующем до сих пор (с соответствующими изменениями) Законе РФ от 26 июня 1992 г. «О статусе судей в Российской Федерации»;

– действующем до сих пор (в новой редакции) Законе РФ от 17 января 1992 «О прокуратуре Российской Федерации»;

– Законе РФ от 16 июля 1993 г., изменившем действовавшие тогда УПК РСФСР 1960 г. и Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» 1981 г., о поэтапном введении в Российской Федерации (в тех субъектах Федерации, которые выразят на это согласие) рассмотрения некоторых уголовных дел судом с участием присяжных заседателей.

Все эти законодательные акты объединяет то, что они, с одной стороны, были приняты еще до введения в действие Конституции 1993 г. (иногда относительно задолго до этого), но с другой – отражают именно те правовые ценности, которые в дальнейшем нашли отражение в Конституции новой России. В каком-то смысле можно утверждать, что судебная реформа опережала в тот момент конституционное строительство. В такой ситуации Конституцию 1993 г. следует считать не толчком судебной реформы, а ее этапом – она придала новое институциональное качество проводимой реформе, привела к появлению дополнительных правовых оснований для ее проведения, но сама реформа началась задолго до 12 декабря 1993 г., еще в период существования СССР, продолжившись на этапе между 1991 и 1993 гг.

Кроме того, несомненное отличие событий 1991–1993 гг. от событий 1917 г.¹⁵⁰ заключается в том, что, невзирая на очевидно революционный характер и тех и других (переход от одного государства к другому и радикальная смена политико-экономической идеологии), в 1991–1993 гг. не было тотального слома прежней правовой и судебной системы. Продолжало действовать законодательство не только РСФСР, но в отдельных случаях и СССР; его замена на новое российское законодательство происходила постепенно, иногда растягиваясь на десятилетия (например, Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» 1981 г. действовал до 2011 г.); стабильными оставались структура судов и построение ее отдельных элементов (райсуды – суды областного уровня – Верховный Суд РФ), дополняемые новыми институциональными деталями плавно и осторожно. Да и реформа как таковая началась, как мы видели, еще в СССР и РСФСР, в силу чего вопрос о «сломе» отпал сам собой, даже не возникнув: не ломать же институциональные достижения последних лет советской власти, например, Конституционный Суд или арбитражные суды? В связи с этим рубеж «между эпохами» в конце 1980-х – начале 1990-х годов провести значительно сложнее, нежели в 1917 г., а сама судебно-правовая революция являлась скорее «мягкой», нежели «жесткой».

Уже после принятия Конституции РФ 1993 г. реформирование продолжилось, получив должную «конституционно-правовую подпитку». Сначала принимаются новые и действующие до сих пор ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 г. и «Об арбитражных судах в Российской Федерации» от 28 апреля 1995 г. Затем рамочный, но фундаментальный ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г., разделивший все суды на федеральные и суды субъектов Российской Федерации, но минимизировавший при этом значение судебного дуализма¹⁵¹, что позволило сохранить единство российской судебной системы, немаловажное в тот момент для целостности страны. Спустя непродолжительное время судебная реформа продолжилась принятием ФЗ «О судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации» от 8 января 1998 г., к которому из Министерства юстиции перешло очень важное полномочие по организационному обеспечению деятельности судов, ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации» от 17 декабря 1998 г., ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 г. В тот же период принимается ФЗ «О судебных приставах» от 21 июля 1997 г., а главное управление исполнения наказаний (ГУИН), позднее переименованное во ФСИН, передается Указом Президента РФ № 904 от 28 июля 1998 г. из МВД в систему Минюста, что связано с общей тенденцией по гуманизации системы исполнения наказаний.