Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 106)

V

Заметки Пушкина вызваны книгой Орлова и свидетельствуют о несогласии Пушкина со взглядами Орлова…

В первой заметке о происхождении кредита Пушкин исходит из утверждений Орлова, которыми открывается его книга. «Кредит вообще не что иное, как изобретенный способ для удобнейшего обмена ценностей. Тот, кто первый успел посредством договора приобрести какой-либо предмет, отсрочивая плату на самое короткое время, сделался, без всякого намерения, истинным изобретателем кредита. В сем общем и первоначальном его смысле, вероятно, кредит был современником первого торгового оборота»™. Пушкин сжато излагает взгляд Орлова, но вносит тонкую и существенную поправку: соглашаясь с Орловым, что кредит возник при первом меновом обороте, Пушкин не признает «изобретенного» кредита, а считает его условием, сношением.

Во второй заметке Пушкин касается определения, которое дает Орлов частному кредиту. По мнению Орлова, частный кредит основан на доверенности. «В частном кредите, – пишет Орлов, – господствующая мысль есть возвращение капитала, мысль, без подразумения коей никакое условие сего рода между частными людьми состояться не может…»^XV Пушкин весьма ограничивает положение Орлова и говорит, что возвращение капитала не есть необходимое условие при частном кредите и что важным моментом в развитии частного кредита является стремление умножить капитал ростом процентов. Трудно сказать, как развил Пушкин дальше свое возражение, но оно связано с определением, которое дает Орлов кредиту государственному. В противоположность частному кредиту, государственный, по мнению Орлова, не основан на доверенности, и «господствующая в нем мысль не есть возвращение капитала»^XVI. Пушкин своим возражением стирает принципиальное различие двух видов кредита, установленное Орловым, и вырывает одно из важных звеньев, составляющих основной вывод Орлова о единоспасающем госкредите.

Орлов сводит государственные капиталы к двум источникам – налогам и займам, и высказывается за умеренность в налогах. Он боится больших налогов потому, что они более или менее истощают капиталы, им подверженные, и тем препятствуют развитию народного богатства. Дальше в рассуждениях Орлова следует красноречивая тирада, выброшенная цензурой: «определение и собирание налогов слишком часто исполнено недоумений и злоупотреблений. Сам по себе налог слеп; он падает без разбора на все состояния, исторгает часто последнюю опору у земледелия, останавливает последний оборот торговли и не щадит даже последней надежды бедности. От не рассматривает, полезно ли или вредно перемещение капиталов, нередко заставляет правительство прибегать к понудительным мерам и склоняет подданных к ропоту и неповиновению»^XVII. Мотивы протеста Орлова против налога ясны: они диктуются интересами крупного собственника. В третьей заметке Пушкина, начинающейся почти буквальной цитатой из книги Орлова, отражено несогласие его со взглядами Орлова, но линия его размышлений, ввиду их незаконченности неясная, приводит нас к другому источнику заметки – «Опыту теории налогов» Н.И.Тургенева. По этой книге, конечно, Пушкин познакомился со взглядами физиократов. От рассуждений Н. И. Тургенева идут и мысли Пушкина о налоге. Вслед за Тургеневым он считает ошибочной теорию единственного налога и высказывается за такой налог, который отозвался во всех состояниях, но тут обрывается нить мысли о всеобщем налоге.

О правах сочинителей

3411. Января 8[1102]. Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета. – О правах Сочинителей, Переводчиков и Издателей.

Государственный Совет в соединенных департаментах: Законов и Экономии, и в Общем Собрании, выслушав представление Министра Народного Просвещения, что опыт и применение изданного в 22 день Апреля 1828 года положения о правах Сочинителей, показали необходимость в некоторых дополнениях и пояснениях, – рассмотрел составленные в следствие того правила в Главном Управлении Цензуры, и по учинении в оных надлежащих изменений, признал полезным дополнения сии и пояснения соединить с постановлениями, содержащимися в положении 1828 года, мнением положил: постановить вообще по означенному предмету следующее:

I. О правах собственности Сочинителей, Переводчиков и Издателей

§ 1. Каждый Сочинитель или Переводчик книги имеет исключительное право пользоваться во всю жизнь свою изданием и продажей оной по своему усмотрению, как имуществом благоприобретенным.

§ 2. В случае смерти Сочинителя или Переводчика исключительное право сие переходит к их наследникам по закону или по завещанию, равно как и к тем лицам, коим от них оное передано; но право сие не может продолжаться более двадцати пяти лет со дня смерти Сочинителя или Переводчика.

§ 3. Если Сочинитель, Переводчик или приобретатель прав их по наследству, или по условию, сделает новое издание книги, за пять лет до истечения срока исключительному его праву, право сие остается в его пользу еще на десять лет, сверх двадцатипятилетнего срока.

§ 4. Первые издатели народных песен, пословиц, сказок, повестей, сохранившихся одним изустным преданием, пользуются такими же правами, как и Сочинители новых книг; равным образом и первые Издатели древних рукописей, что однако ж не препятствует другим издавать те же летописи, или другие древние манускрипты, с полнейшего, вернейшего, или по чему-либо отличного списка.

§ 5. Сочинения и Переводы рукописные и напечатанные, никому Сочинителем и Переводчиком не проданные, не завещанные и никаким иным образом не уступленные, не могут быть проданы на удовлетворение кредиторов, ни при жизни Сочинителя или Переводчика, без собственного его на то согласия, ни по смерти – без согласия его наследников. В случае продажи имущества книгопродавца за долги и по Конкурсу, принадлежащие ему рукописи и право на напечатание оных передаются покупающим не иначе, как с обязательством исполнить все условия, заключенные прежним оных хозяином.

§ 6. Права на второе издание книги должны быть следствием предварительных соглашений между Сочинителем, Переводчиком, или Издателем и книгопродавцем. Если между ними нет никакого письменного условия; то Сочинитель, Переводчик или Издатель (или же, в случае их смерти, наследники их) могут напечатать книгу вторым изданием по прошествии пяти лет со дня выдачи из Цензуры позволительного на выпуск оной билета.

§ 7. Условия, заключаемые между Сочинителями, Переводчиками или Издателями и типографщиками, составляются на обыкновенной гербовой бумаге и записываются на основании общих правил в маклерской книге.

§ 8. Сочинитель имеет право, несмотря ни на какие условия, напечатать книгу свою вторым изданием, если в ней прибавлены или переменены по крайней мере две трети, или когда книге сей дана совершенно другая форма, так что она может быть почитаема за новое сочинение.

§ 9. Те, коим Сочинитель или Переводчик завещал или же иным образом уступил все или некоторые свои произведения, обязаны объявить о сем и представить надлежащие доказательства в течение первого после смерти его года, а находящиеся за границей – в течение двух лет. Тогда они в отношении к сим произведениям вступают во все права законных его наследников. Сии последние могут на основании обыкновенных правил вызывать их к явке в положенные сроки так же, как других соучастников в наследстве и кредиторов.

§ 10. Издатели журналов и других периодических сочинений, а равно альманахов и вообще книг, составляющихся из разных мелких сочинений или статей, пользуются исключительным правом перепечатывать оные в той же форме, на общем сего Положения основании.

§ 11. Помещением сочинения или перевода в журнале или ином собрании Сочинитель или Переводчик не лишаются права напечатать оные особо, если только сему не препятствуют условия их с издателями.

§ 12. Частные письма, не предназначавшиеся для публики, могут быть издаваемы в свет только с совокупного согласия, как того лица, коим они писаны, так и того, к кому писаны. В случае же смерти их обоих или одного кого-нибудь, с согласия наследников и притом с особенным наблюдением пункта 4 § 3 Устава о цензуре.

§ 13. Частные записки и другие бумаги, не предназначавшиеся в свет, могут быть издаваемы не иначе, как с воли Сочинителя, а в случае смерти – с согласия его наследников.

§ 14. По истечении определяемого сим положением времени, в которое Сочинитель, Переводчик, первый Издатель или другие лица на основании оного пользуются исключительным правом печатания и продажи своих или доставшихся им по наследству или же по какому акту произведений, всякая книга становится собственностью публики и каждый может по своему усмотрению печатать, издавать и продавать оную.

§ 15. Но до истечения сроков, означенных в § § 1, 2 и 3, никто не должен нарушать прав Сочинителя, Переводчика или первого Издателя и без воли его, или же его наследников, или тех лиц, коим сии права переданы законным порядком, перепечатывать его произведения или книги, им первым изданные, хотя бы то было и с переводом на другой язык или с присовокуплением иного заглавия, предисловия, примечаний и тому подобного. Нарушитель сего признается самовольным издателем (контрафактором).

§ 16. Самовольным изданием (контрафакцией) почитается и то, если a) кто под названием второго или третьего и так далее издания печатает книгу, уже напечатанную, не исполнив условий, означенных в § § 6 и 8; b) кто, перепечатав в чужих краях книгу, изданную в России или с одобрением цензуры российской, хотя бы и с переводом на другой язык, будет продавать напечатанные таким образом экземпляры в России, не имея письменного на то позволения законного издателя; c) кто без согласия сочинителя напечатает произнесенную или читанную им публичную речь или иное сочинение; d) журналист, под видом рецензии или же под другим предлогом переписывающий постоянно и вполне мелкие из чужих изданий статьи, хотя бы оные занимали и менее одного печатного листа; но случайное перепечатание в каком-либо издании мелкой статьи, не занимающей более одного печатного листа, или перевод оной на другой язык, а равно перепечатание известий политических или относящихся к словесности, наукам и художествам с указанием источника, откуда оные заимствованы, не воспрещается.