Коллектив авторов – Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды (страница 80)

Здесь, впрочем, следует заметить, что, к чести русских, кабала эта была больше воображаемой, ибо за документами вроде вышеописанного никакой силы обыкновенно не признавалось и каждая подобная проститутка всегда легко получала освобождение чрез посредство русской администрации.

Оттого в настоящее время способ рекрутирования публичных домов как женщинами, так и девушками в сравнении с прежним нисколько не изменился и до некоторой степени может считаться установившимся. Содержатели публичных домов почти исключительно мужчины-сарты, а имеющиеся в содержимых ими домах суть законные их жены, почему в каждом отдельном доме имеются обыкновенно не более 4 проституток (по числу законных жен). Желая открыть заведение, сарт берет на законном основами три-четыре жены и открывает торговлю ими.

Обыкновенно в такой брак вступают разведенные с мужьями женщины, гораздо реже – девушки. Последнее объясняется тем, что большинство родителей не решаются отдавать сюда дочерей с своего согласия, боясь преследования со стороны общественного мнения; что же касается до разведенных или вдов, то, как мы уже это видели выше, они располагают собою по своему личному усмотрению, причем дальнейшее поведение их после выдачи родителями в первое замужство не ставится обществом в укор последним.

В первое время существования здесь публичных домов главнейшими посетителями были солдаты, казаки и другие низшие, так сказать, слои местного русского общества. Со временем очень много нашлось охотников и из сартов; за последние годы толпы последних окружают дома терпимости в течение всех дней праздников Рамазана и Курбана, когда здешние публичные дома обращаются в очень людные клубы сартовской черни, а на сайлях[472] последних лет всегда присутствует несколько десятков проституток, являющихся теперь уже одной из непременных принадлежностей этих народных гульбищ.

В настоящее время, когда практика открытой проституции в Фергане имеет за собой сравнительно небольшой промежуток времени, трудно сказать что-нибудь верное о дальнейшей судьбе тех проституток, которые отказываются от этой профессии по тем или другим причинам. Мы знаем, правда, несколько случаев, когда молодые женщины, наскучив этим образом жизни и оставляя раз навсегда дома терпимости, в самом непродолжительном времени находили себе мужей, но к этим примерам, по всей вероятности, следует относиться лишь как к счастливым случайностям, не имеющим ничего общего с дальнейшею судьбою большинства. Можно думать, что со временем участь открытых проституток здесь будет в общих чертах такая же, как и в Европе. Одною из главнейших причин сказанного мы считаем то обстоятельство, что, по мнению сартов, женщина, долго занимавшаяся открытой проституцией, становится совершенно неспособною к деторождению, а вместе с тем читателю известно уже, как большинство туземцев относятся к бесплодию женщины.

В совершенно иных условиях стоят проститутки тайные. Прежде всего заметим, что имя им – легион и что особенности их положения прежде всего зависят от соблюдения общечеловеческого правила, гласящего: все возможно до тех пор, пока оно делается или на законном основании или, что главнее всего, с соблюдением условных приличий данного общества. (Кажется, мы не ошиблись, сказав, что это правило – общечеловеческое.)

Открытых проституток называют «джаляп» (проститутка); тайных – «купия» (тайная) без прибавления слова «джаляп»; таким образом, купия как бы не признается за проститутку.

Как между открытыми, так равно и между тайными проститутками число девушек сравнительно очень невелико. В отношении тайных проституток объясняется это между прочим и тем, что девушка выходит замуж очень рано, а потому в число проституток в большинстве случаев успевает попадать лишь после замужества.

Число тайных проституток-девушек начинает заметно возрастать лишь за последнее время, когда случаи продажи невинности стали повторяться все чаще и чаще.

Мы знали между прочим несколько примеров продажи невинности и при таких условиях. Девушку выдают замуж за старика; через 2– месяца она разводится с ним по причине его импотенции, после чего родители или воспитавшие ее родственники продают ее невинность, а сама она поступает в разряд тайных проституток.

Размеры проституционной платы между сартами очень невелики; начинаясь от 10–15 коп. они, как кажется, никогда не превосходят 5 р. сер. Лишь наиболее шикарным из тайных проституток удается получать от своих обожателей сколько-нибудь ценные подарки. Насколько сарты скаредны вообще, читатель может судить из следующего факта. Осенью 1883 года в Наманган приезжала труппа гимнастов и танцовщиц. Для сартов представления давались в одном из караван-сараев; цена каждого входного билета была назначена в 15 к. Часто случались такие сцены: у ворот караван-сарая стоит богатый купчик-сарт и торгуется, предлагая за билет 8 ½, 9, 9 ½, коп.

За последние 3–4 года тайная проститутка произвела в буквальном смысле этого слова бескровную революцию в среде значительной части местного мусульманского населения. Она совсем почти изгнала батчей. Редкая приятельская мужская вечеринка обходится теперь без нее; она появляется здесь то в качестве плясуньи, то просто в роли дамы легкого поведения. На таких вечеринках вы встречаете в настоящее время представителей и туземной администрации, и крупного туземного купечества, и иногда даже туземного духовенства. Она предписывает моды, заставляет богобоязненного сарта смотреть на ее пляску, слушать ее песни и даже пить с ней вино; одурачив своего поклонника-старичка из местной буржуазии, она выходит за него замуж, втирается в высшее туземное общество, вербует там новых сподвижниц, разводится с мужем, обзаводится собственным своим домком и устраивает здесь маленький, но очень веселенький монплезирчик[473]. Таким манером она жуирует до тех пор, пока благоразумие не подскажет ей, что будет, дескать, пора остановиться у тихого пристанища, пора выйти опять за кого-нибудь замуж и принимать участие в служении делу свободной любви лишь в качестве маклера.

Есть немало и таких тайных проституток, которые одновременно с проституцией занимаются и сводничеством. «Если я сама вам не нравлюсь, то я могу познакомить вас с моей дочерью, с моей младшей сестрой или с моей племянницей». Если много тайных проституток, то еще больше сводней, ибо кроме женщин ремеслом этим занимаются еще и мужчины; иногда это отцы, братья и даже мужья.

На первых порах русская администрация пробовала было бороться с развитием тайной проституции, привлекая всех замеченных ею женщин к свидетельствованию, но попытки эти оставались совершенно почти тщетными, так как уследить за легионом тайных проституток благодаря особенностям туземной жизни оказалось более чем невозможным.

Приглашают вас к такому-то на базм, на вечеринку. Приезжаете. В михман-хане застаете 5–6 дам и несколько мужчин. Одна из присутствующих, вся в шелку, в браслетах, кораллах и других украшениях, пляшет; остальные поют и бьют в бубен. Спрашиваете, кто такие. Это вот дочь такого-то купца; это жена такого-то старшины, это бывшая жена такого-то волостного управителя и т. п.

Из дальнейших расспросов оказывается, что все они более или менее доступны.

На прощанье с читателем приведем сартовскую поговорку:

«Все люди – люди» – (هفه آدم بر آدم).

Туземцы раньше и теперь

В. П. Наливкин

В начале 1905 года Н.Н. Тевяшев, тогда туркестанский генерал-губернатор, в частной беседе просил меня познакомить его, устно или письменно, с тем, насколько и в каких отношениях изменились туземцы Туркестанского края со времени занятия его русскими.

Имея в виду, что вопрос этот может представлять интерес для многих лиц, я предпочел изложить свои мысли и наблюдения письменно.

Насколько мои личные симпатии к покойному Николаю Николаевичу, отличавшемуся большой простотой, прямотой и добродушием, настолько же и интерес к этой работе, постепенно возраставший по мере ее выполнения, заставили меня отнестись к ней с возможной добросовестностью.

Уделяя этому труду свои вечерние досуги в течение нескольких месяцев, в июле того же года я уже имел возможность вручить Николаю Николаевичу рукопись очерка, предлагаемого вниманию читателей.

Ныне при чтении этого очерка необходимо иметь в виду, что он был написан в первой половине 1905 года и что туземцы, вместе с нами пережившие «дни свобод», пережили их далеко не безрезультатно в отношении их интеллектуального роста вообще и политического в частности.

Поэтому в настоящее время этот очерк, строго говоря, должен бы быть дополнен перечислением всего того, что влилось в народную жизнь, в народное мировоззрение за последние 6–7 лет; но, с другой стороны, эти новые наслоения, быть может, еще не настолько ассимилировались с умом и жизнью народа, чтобы подведение этих итогов могло считаться уже вполне своевременным.

Вместе с тем усердно прошу читателей, туземцев и русских, верить, что, предлагая их вниманию мой труд, я совсем далек от желания бросить в кого-либо какими-либо обвинениями.

Совсем нет. Напротив, я хотел бы сказать совсем другое. Я хотел бы сказать так: посмотрите, что делает всемогущая и неумолимая жизнь; посмотрите, например, что дало Балканскому союзу[474] единение и к чему привела Турцию ее замкнутость [475].