Коллектив авторов – Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды (страница 74)

Мы знали случай, когда при подобных обстоятельствах уплата калына растянулась надолго, и потом пришлось торопиться со свадьбой, ибо невеста находилась в последнем уже периоде беременности[452].

Случаи сватовства, расстроившегося после уплаты хотя бы части калына, очень редки, так как представляются невыгодными для той стороны, которая объявляет отказ. Жених (если отказ с его стороны) теряет право на уплаченный им калын, а родители невесты (если был сделан ими) присуждаются к немедленному же возврату всего полученного от жениха[453].

Такого же рода счеты сводятся и в случае смерти жениха или невесты. Если умирает жених калын остается в руках родителей невесты; при смерти последней полученный за нее калын должен быть возвращен по принадлежности.

Свадьбы совершаются обыкновенно осенью, или зимой, так как, во-первых, время это для большинства наиболее свободное, а во-вторых, в течение весны и лета успевают заготовить такие нужные для свадьбы продукты, как зерно, хлопок и проч.

Если со стороны жениха нет задержки в уплате калына, то время бракосочетания определяется заблаговременно. Накануне или за несколько дней до свадьбы в доме невесты справляется девичник-майлис (маджлис), на котором присутствуют главным образом подруги невесты, а также и знакомые с ее семьей женщины. Поют песни, пляшут и угощаются.

Само бракосочетание совершается обыкновенно вечером в доме невесты и никакими особенными торжествами не сопровождается. Приглашается имам своей мечети; невеста помещается в углу комнаты, за занавесом. Приходит жених с двумя или несколькими свидетелями из его родственников. Имам спрашивает жениха и невесту, согласны ли они на вступление в брак. Девушка, во внимание к ее застенчивости, может выразить свое согласие молчанием, а женщина должна дать надлежащий устный ответ[454].

Когда обоюдное согласие будет констатировано, имам читает молитву, и брак (никах) считается совершенным.

Жених и пришедшие с ним свидетели угощаются и затем уходят восвояси.

При желании со стороны жениха и невесты, одновременно с заключением брака, пишется и брачный договор. В нем проставляются, между прочим, размеры уплаченных калына и мэхра или обязательство уплатить последний в означенных размерах по востребованию.

Документ этот скрепляется приложением печати местного казы¹.

Отвоз новобрачной к мужу в разных местностях происходит различно. В городах обыкновенно вслед за совершением никаха, а в большинстве кишлаков лишь через несколько дней. В Намангане – ночью, в Кокане – на рассвете, а во многих кишлаках – днем.

За несколько часов до отвоза молодой в доме ее родителей собираются родственницы и знакомые. Молодую одевают в чистую, всегда белую, обыкновенно кисейную, рубашку, а на голову повязывают несколько платков наподобие чалмы. В таком костюме молодая садится посередине комнаты, родственницы и знакомые окружают ее, и начинается вой.

Вдоволь наголосившись, молодую поднимают с места и надевают на нее чимбет и паранджи. Отец выводит ее из комнаты. Как только выйдут на двор, причитанья моментально умолкают. На улице ждут уже одна или две арбы и толпа ребятишек; некоторые из них – с бубнами. Невеста вместе с таким числом женщин, какое может только уместиться, садится на арбу; на другую складывается ее приданое. Поезд трогается. Лошадь еле тащит арбу с насевшими на нее бабами; мальчишки хватаются за колеса и тормозят их, бьют в бубны и во все горло орут свадебную песню:

Кой килядур козы билян Яр, яр, яр – дуст, дуст, дуст! Бир бирисын изы билян Яр ма падар!

Девушки, лишившиеся невинности путем прелюбодеяния, или иным каким-либо образом, в отношении способов выражения ими согласия на брак приравниваются к невступавшим в брак.

¹ В Фергане составление таких брачных договоров практикуется редко.

У ворот новобрачного поезд, двигавшийся все время очень медленно, останавливается. К этому времени здесь же успевают собраться и все те, кому не хватило места на арбе. Молодую вводят во двор и останавливаются у ворот. Одна из свах берет ее за талию и, выступая медленно, шаг за шагом, выкрикивает имена молодого и всех его ближайших родственников и родственниц по старшинству, приветствуя каждого из них отдельно селямом.

Таким образом шествие входит во внутренний двор. Здесь сваха в последний раз провозглашает: «Большим и малым – всем ас-селям!» Женщины входят во внутренние комнаты, а мужчины в михман-хану, после чего сейчас же начинается угощение, размеры, характер и продолжительность которого очень различны, смотря по достатку хозяев.

В то же самое время молодую помещают за занавеской, за которой она сидит в течение трех суток, не показываясь своей новой родне. Этим, в сущности, свадебные празднества и заканчиваются. В некоторых местностях на другой день утром отец и мать молодой приходят проведать дочь и приносят с собой палау, а также по халату отцу и матери их зятя. В других (местностях), по большей части в кишлаках, на третий день после свадьбы утром молодая уходит к своим родителям и остается там целый день. Вечером посылают за молодым и его родителями, угощают их и отдаривают, после чего молодая уходит к себе домой и уже более не прячется от своей новой родни.

Помещаются молодые всегда почти в отдельной комнате.

Случаи, когда они поселяются не у мужниных, а у жениных родителей, сравнительно редки и имеют место тогда только, если молодая богаче своего мужа или если у последнего нет ни родителей, ни своего собственного помещения.

Поселившись в доме родителей мужа, молодые живут с ними на первое время не в разделе и своих личных, определенных средств, по большей части, не имеют. Пища из одного котла с родителями; одеждой снабжаются или мужниным отцом, или же приобретают ее на часть своих заработков.

Первые полтора-два месяца старики обыкновенно избегают обременять молодую работами, давая ей это время на то, чтобы осмотреться и попривыкнуть к новой семье и ее порядкам. Затем мало-помалу свекровь сваливает на нее все почти домашние работы.

Одновременно с этим между обеими, в большинстве случаев, возникают препирательства, и не больше как через год молодые начинают уже серьезно подумывать о разделе со стариками. Много причин заставляет их желать этого раздела. Молодая находит, что на нее взвалено слишком много работ и что свекровь слишком уж часто попрекает ее и в лености, и в дармоедстве. Молодой муж недоволен тем, что отец слишком мало уделяет из общих средств на одежду его молодой жены и т. д.

Так как истории этого рода повторяются чуть не в каждой семье, то во многих местностях, в среде состоятельных людей, вошло в обычай отделять молодых по истечении года после их брака, причем раздел этот производится по большей части по инициативе самих стариков, а год сроку дается молодым для того, чтобы они в течение этого времени успели сжиться и чтобы молодая попривыкла к ведению самостоятельного хозяйства.

В большинстве случаев такого рода добровольный раздел выражается в том, что старики снабжают молодых домом, рабочим скотом и самой необходимой утварью.

Под постройку дома или уделяется часть своего усадебного места, или последнее приобретается покупкой где-либо поблизости; при этом в земледельческих семьях сын или продолжает работать на земле своего отца в качестве кошчи (об условиях см. выше), или же получает во временное пользование часть отцовской земли, которую эксплуатирует в свою пользу до окончательного раздела, происходящего по смерти старика.

Однако же наряду со сказанным, даже и в среде состоятельных семей, далеко не редки случаи, когда, при разделе молодых со стариками, последние снабжают первых таким ничтожным скарбом и при таких условиях, что раздел этот становится похожим не на раздел, а скорее на простое изгнание молодых из-под родительского крова.

У бедного населения, где родители не в состоянии выделить молодых на условиях, подобных вышеприведенным, последние отделяются от стариков на свои собственные средства и нередко прямо-таки в ущерб своим же материальным интересам.

Не вынося далее попреков свекрови, невестка принуждает мужа к разделу, а вместе с тем средств на обзаведение своим домом нет. При таких обстоятельствах очень часто случается, что, оставаясь жить на одном дворе со стариками (в разных лишь комнатах), молодые заводят свой особый котел и др. посуду, питаются и работают отдельно от стариков.

От ссор все это, конечно, далеко еще не гарантирует, а вместе с тем жизненные средства и обстановка обеих семей значительно ухудшаются.

Раз одна такая невестка говорила нам, что она разделилась бы со стариками, если бы у нее было 2–3 руб. на покупку котла и посуды. Интересно знать, что она стала бы варить в этом котле, при подобных материальных условиях ее бытия.

В то же самое время в среде богатых и главным образом купеческих семей встречаются примеры вполне безраздельного хозяйства родителей и нескольких женатых сыновей. Все живут вместе, на одном или нескольких смежных дворах и не делятся ни в чем до самой смерти старика-отца. За этим пределом такое общее хозяйство, державшееся только волей патриарха, всегда распадается.

Таким образом, в общем, можно сказать, что у сартов стремление к разделам замечается общее, как у родителей, так и у семейных их детей, причем в отношении родителей обратное явление замечается главным образом лишь в наиболее богатых купеческих семьях, где мелочных расчетов меньше, а материальные выгоды общежития и общего хозяйства наиболее наглядны.