Все вообще детские игры сопровождаются различнейшими припевами, песенками и прибаутками.
На улице играют в мяч несколько девочек и мальчиков от 5-до 9-летнего возраста. Проходит мимо караван верблюдов. Ребятишки бросают игру, собираются в кучу и, припрыгивая на одном месте, начинают нараспев выкрикивать:
Лек, лек, тюяляр!
Ачик, ачик тюяляр!
(Верблюды, верблюды!
Горькие верблюды!)
Едут киргизы, и толпа ребят с такими же припрыгиваниями провожает их песней:
Кыргыз, кыргыз, кырыльды;
Бир бурчакка тыкылды;
Уляй, уляй, диганда,
Кетмен алып югурды!
(Киргизы, киргизы, передохли;
Все сбились в один угол,
А когда пришла голодная смерть,
Взяли заступы и разбежались.)
(Это насмешка над киргизами, у которых теперь остались одни лишь горные земли и которые принимаются за хлебопашество только при самых крутых обстоятельствах.)
Кучка ребят играет посередине улицы и видит приближающегося сарта, наружность которого кажется озорникам почему-либо смешною. Слышатся остроты и сдержанный смех. Сарт подъезжает. Ребятишки, давая ему дорогу, отходят в сторону, а один из наиболее бойких с очень важным видом раскланивается, прижимая ладони рук к животу, и говорит: «Ас-селям-алейкюм» – сарт не менее важно ответствует: «Алейкюм-ас-селям» – и проезжает. Ребятишки перемигиваются и вдогонку проехавшему летит: «Бака!» («лягушка»). Сарт медленно оборачивает голову, отпуская приличествующее поздравление, а пакостники и пакостницы с гиком и громким смехом, как горох, рассыпаются по соседним воротам и калиткам, спасаясь от воображаемого преследования.
Такие же шалости проделывались и проделываются, конечно, и с русскими. Когда заняли Кокан[444], где дети, как и вообще в больших городах, особенно бойки и шаловливы, нашлись такие высокоумные россияне, которые не замедлили усмотреть во всех этих детских шалостях политическую подкладку и настоятельно взывали к начальству о необходимости драть за подобное третирование их национальной гордости не только озорных сартят, но, буде окажется возможным, так и их родителей, внушая им тем самым уважение к имени русскому.
Не менее песенок и припевов дети любят рифмы – экспромты и загадки. Ранней весной чаще других детских песенок можно слышать:
Ляйляк кельды, яз булды;
Иски чапан буз-варды.
(Прилетели аисты, лето настало.
И изорвало старый халат.)
Приведем несколько загадок:
1) Тап-тап итады
Тагидан караван утады
(Само издает звук: тап-тап.
А внизу его проходит караван.)
(Сито, через которое просеивают муку.)
2) С одной стороны идет снег, с другой – град.
(Очистка хлопка от семян. На одну сторону чагрыка падает вата, а на другую сторону семена-чигит.)
3) Идет, идет, назад не оглядывается. (Вода.)
4) Каузнын устыда булак;
Булакнын устыда чирак;
Чиракнын устыда калям;
Калямным устыда чангаль;
Чангальным ичида донгуз.
(Над прудом родник; над родником светило; над светилом камыш; над камышом кустарник, а в кустарнике свинья.)
(Рот, нос, глаза, брови, волосы и насекомое.)
В длинные зимние вечера любимым развлечением детей являются сказки, в общем очень сходные с нашими. («Золотая рыбка»; «Баба-Яга»; «Ковер-самолет».) Приведем несколько примеров.
Сказка первая. Жил-был сарт. Жена у него умерла; остались от него мальчик и девочка. Сарт женился на другой жене. Через несколько времени она забеременела и стала привередничать. Однажды говорит мужу: «Зарежь своего сына, я его съем». Жаль сарту сынишку, да и жене-то хочется угодить. Позвал он сына в сад собирать хворост на топливо. Через несколько времени приходит назад один, без сына, и говорит жене: «Ступай под навес, там под снопом хвороста найдешь то, чего просила». Пошла жена под навес, сварила там пасынка и съела, а кости выбросила на двор. Увидела на другой день эти кости падчерица, узнала в них кости своего брата и залилась слезами. Поплакала, поплакала, собрала все косточки до одной, сложила в мешочек и повесила на тут. Кости обратились в горлицу. Проходит мимо разносчик. «Спой, говорит, мне, горлица, песню». – «Дай мне иголку, спою». Дал разносчик горлице иголку, спела. Разносчику понравилось. «Спой, говорит, еще». – «Дай еще одну иголку, спою». Дал разносчик еще одну иголку, горлица еще спела. Пошел отец в мечеть, видит – на туте сидит горлица и не поет. «Спой, говорит, мне, горлица, песню». – «Закрой глаза и открой рот, тогда спою». Только что отец успел закрыть глаза и открыть рот, горлица бросила в него иголку. Иголка попала в рот и прошла во внутренности. Отец тотчас же умер. Вышла мачеха на двор хлеб печь и видит издали на туте горлицу. «Спой, говорит, мне, горлица, песню». – «Закрой глаза и открой рот, спою». Только она успела закрыть глаза и открыть рот, горлица бросила в нее иголку, и мачеха тут же умерла. Тогда горлица спустилась на землю, перекувыркнулась и стала хорошеньким мальчиком.
Сказка вторая. В некотором царстве жил-был Султан, и у него было сорок визирей. Один из них был любимцем султана; остальные визири завидовали ему и захотели его извести. Пришли они однажды к Султану и говорят: «Таксыр, вам нужно бы украсить свой дворец такой штукой: сделать из скорлупы грецкого ореха два прудика, в которых вода сама переливалась бы из одного в другой. Повелите это вашему любимцу, он сделает». Призывает Султан своего любимого визиря и велит ему сделать сказанное в течение сорока дней. Загоревал визирь и пошел в степь думать, как ему быть, как избегнуть султанского гнева. Там к нему явился св. Хызыр[445], дал две скорлупки от грецкого ореха и велел идти и врыть их в землю во дворе султанской урды. Визирь пошел, врыл скорлупки в землю на султанском дворе: откуда ни взялась вода и стала переливаться из одной скорлупки в другую. Видят завистники, что дело их не выгорело, и идут опять к Султану. «Вам бы, говорят, таксыр, следовало построить такой дом, который не касался бы ни земли, ни неба. Прикажите вашему любимцу, он это сделает». Призывает Султан своего любимца и говорит ему: «Построй мне через сорок дней дом, который не касался бы ни земли, ни неба. Ты должен найти только каменщиков, а материал и других рабочих я тебе найду». Закручинился визирь и пошел с горя странствовать. Дорогой к нему пристал какой-то старик. Пошли вместе. Пришли в тот город, где жил спутник визиря. Старик зазвал его к себе. У старика оказалась красавица дочь; влюбилась она в визиря и вышла за него замуж. В первый день свадьбы сидит визирь грустный и вздыхает. Молодая жена спрашивает его, что с ним. Говорит ей визирь, что велел ему Султан выстроить такой-то дом. «Ступайте, говорит жена, в поле и поймайте молодого жаворонка». Пошел визирь в поле, поймал молодого жаворонка и принес к жене. Та в несколько дней выучила его кричать: «Лой! Гышт!» (Этими словами туземные каменщики понукают рабочих, подающих им цемент – лой и кирпич – гышт).
Отправились к Султану. Визирь говорит: «У меня рабочие готовы, велите начинать работу». Приготовили кирпичи и цемент; собрались поденщики. Визирь незаметно подбросил наверх жаворонка; тот взвился высоко и кричит оттуда: «Лой! Гышт!» – рабочие бросают вверх кирпичи, но они падают вниз, очевидно, не достигая до невидимых никому каменщиков. Тогда только Султан понял, что работа эта невозможна, а впоследствии уразумел даже и то, что все это были козни завистливых визирей.
Сказка третья. На берегу большой, глубокой, прозрачной реки был обширный тугай (заросли кустарников, камыша и пр). В тугае жили и кабаны, и дикие козы, и зайцы, и лисы, и всякие звери. Жили мирно и дружно, так как всем было и сытно, и просторно. Житье было бы чудесное, если бы однажды в том же тугае не поселился тигр. Начал он хватать и есть и коз, и кабанов, и зайцев, и лис. Собрались звери на совет. Судили, рядили, но ни до чего не додумались. Тогда лиса дала такой совет: «Чем всем нам жить в постоянном страхе, распорядимся, говорит, лучше так: будем добровольно ходить к тигру на закуску поочередно; я сама пойду к нему вести об этом переговоры, а вы за это избавьте все мое потомство от очереди». Звери согласились. Пошла лиса к тигру и говорит: «Таксыр, чем вам бегать за нами по тугаю и беспокоиться, лежите вы лучше смирно, а я каждый день сама буду приводить к вам разных зверей на закуску». Согласился и тигр. Лиса стала водить к нему разных своих приятелей, но скоро тигр не удовольствовался этим: кроме добровольно приходивших к нему на закуску зверей, стал ловить и других и есть их по-прежнему. Звери опять переполошились и опять собрались на совет. Тут выступил тушканчик и сказал так: «На несколько дней все попрячьтесь в норы и логовища и никуда не выходите; паче всего не ходите к тигру на закуску, а там уж я сам все устрою». Звери попрятались. Тигр ждет день, ждет два, никто не является. Проголодался тигр и рассвирепел. Тогда является к нему тушканчик и говорит: «Таксыр! В нашем тугае появился тигр, совершенно похожий на вас и – еще более вас – лютый. Многих он передушил, а остальные разбежались в разные стороны, отчего царство ваше опустело. Вы, конечно, сильнее вашего противника и должны его извести, дабы восстановить порядок. Убейте его, тогда все звери вернутся в тугай и снова начнут являться к вам на закуску».
Тигр согласился. Тогда тушканчик повел его, обещая показать, где скрывается враг. Привел он тигра к обрывистому берегу реки и говорит: «Посмотрите вниз, он, наверно, там».
