Коллектив авторов – Петр I (страница 42)

18. Князь Петр Ив. и от[ец]-исп[оведник] возвратились, не осуществив ни одной цели своей поездки.

Сентября 1-го, воскр. Рано утром, по пути в город, мы услыхали о возвращении принцессы и обнаружили, что перед каждыми воротами расхаживает много стрельцов без оружия – несмотря на расспросы, они не стали говорить нам, по какой причине. Однако в городе я слышал, что они получили тайное распоряжение стеречь, дабы те лица, кои обвиняются, не смогли бежать. Будучи в кремле, мы застали приготовления к торжеству, обычному в сей день.

Около 9 часов Иван Нечаев приехал в Москву с письмом к старшему царю и принцессе, в коем краткое изложение заговора с требованием отправить Федьку Шакловитого, монаха³³ и их сообщников в Троицу для суда. Сие вызвало немалый переполох наверху и испуг среди людей всех сословий. Однако большинство решило хранить пассивную верность и наблюдать, до какого предела дойдут дела. Подполковник был немедля доставлен наверх и на вопрос, как он посмел взять на себя такое поручение, отвечал, что не дерзнул ослушаться царской воли. При этом принцесса впала в неистовую ярость и повелела немедленно отрубить ему голову, что и было бы сделано, если бы палач оказался под рукой.

Затем вызвали тех представителей, кои приехали с ним, а также многих стрельцов, бывших в замке или при дворе. Принцесса, спустившись к подножью лестницы, держала к ним длинную речь, поведав, как дурные посредники между братом и ими применили все средства, дабы разделить их, и подняли великую смуту, зависть и раздор; они подстрекали кое-кого донести о заговоре на жизнь младшего царя и прочих и, завидуя добрым услугам Федора Шакловитого и его неустанным денным и нощным трудам во благо и безопасность державы, назвали его главным зачинщиком заговора (если что-либо подобное существует); дабы уладить дела, сыскать и выведать основания оных, она предложила свою помощь и предприняла поездку туда, но по наущению дурных советников, окружающих ее брата, ее остановили и не позволили ехать дальше, и, к своему великому бесчестью, она принуждена вернуться.

Им прекрасно известно, как она управляла державою последние семь лет: она приняла на себя правление в очень тревожное время; в пору ее ведения правительством она заключила славный вечный мир с соседями – христианскими государями; враги христианской веры силой оружия в двух походах повергнуты в трепет; за свою службу [стрельцы] получили щедрые награды; она во все времена пребывала к ним весьма великодушна; она не сомневается, что они не могут не доказать ей преданность и не поверят проискам врагов блага и спокойствия державы; не жизни Федора Шакловитого домогаются, но жизни ее и брата ее. Итак, она отпустила их, обещая великую милость тем, кто окажется верен и не станет вмешиваться в сие дело, и наказание тем, кто ослушается и учинит мятеж.

Были созваны также главные лица от горожан и общин, к коим она обратилась по сути дела таким же образом; и в третий раз велела всех собрать и держала к ним долгую выразительную речь, все больше в прежнем духе. Тем временем, поскольку патриарха там не было, а старшему царю нездоровилось, приготовленные к торжеству вещи были убраны и стрельцы пожалованы погребом (то есть угощены водкой), а главным дворянам с иноземцами приказано остаться. Итак, около 12 часов нас всех угостили чаркой водки из рук старшего царя.

Разнесся слух, будто за мной из Троицы прислана грамота; я был спрошен и сказал правду: что ничего не имею – они были удовлетворены. Между тем горячий гнев принцессы на подполковника миновал; ей было угодно простить его и оказать милость, так что его тоже допустили к чарке.

Кое-кто из стрелецкого полка брал под стражу своих товарищей, против коих были обвинения, а иные нет. Шакловитый укрылся наверху, а монах с прочими бежали.

Говорили, что младший царь потребовал прислать Шакловитого и других к себе и обещал не лишать жизни никого из них.

Князь Борис Алексеевич Голицын, ведавший всеми делами в Троице (никто другой не смел вмешиваться в столь щекотливое дело, каким сие сначала почиталось), написал к своему брату, князю Василию, дабы прибыл в Троицу и добивался царской милости.

Сентября 2-го. Из Троицы от царя Петра Алексеевича пришел указ солдатским и стрелецким полкам, дабы жили спокойно и не чинили никаких волнений или смут. Кое-кто из наших слободских отправился в Троицу; через доверенное лицо я просил меня извинить, что не явился с другими, ибо не знаю, приемлем ли наш приезд или нет.

Сентября 3-го, втор. Князь Василий Вас. послал в Троицу стряпчего с письмом к своему кузену, князю Борису Ал., убеждая его стать добрым посредником и примирить партии. Был ответ, что ему лучше поскорее прибыть туда самому и снискать царскую милость, с обещанием всяческого радушия от царя.

Стрельцы роптали повсюду, так что принцесса объявила, что поедет со старшим царем в Троицу, и назначила отъезд на завтра. На это была великая надежда, и весть о том послана в Троицу.

Полковник Семен Резанов был допрошен и кое в чем сознался; окольничего Ивана Афан. Матюшкина отправили с его показаниями к старшему царю накануне. Ему было сказано, что они со всем двором готовятся к отъезду в Троицу.

Из Троицы были разосланы указы по всем городам и округам – доставлять деньги и припасы в Троицу, а из Москвы отправлены противоположные указы – запретить доставку туда денег и припасов, но везти все в Москву, как прежде и обычно. Похоже, дойдет до разрыва. Все, однако, совпало, дабы ускорить кризис, ибо стрелецкий полк, что стоял в Троице, просил позволения идти в Москву, обещая доставить всех обвиняемых и подозреваемых в заговоре. Но младший царь и его совет, опасаясь бунта, что не обойдется без крови, не допустили – это сделано разумно. Многие доброжелатели младшего царя всех чинов и званий держались мнения и просили, дабы царь прибыл поближе к Москве, в Алексеевское или Преображенское, куда каждый мог отправиться без угрозы. Однако те, кто поумнее, не желали, боясь опасности и кровопролития.

Сентября 4-го, среда. В Иноземную слободу доставлена царская грамота, посланная генералам и полковникам со всеми прочими офицерами, хотя никто не упомянут по имени. Указ был только от лица младшего царя, и в оном краткое изложение, как в августе месяце, в разное время, московских полков капитаны, полковые писари, пятидесятники, десятники и стрельцы дали знать о заговоре на жизнь младшего царя; после расследования оказалось, что негодяй и изменник Федька Шакловитый, монах Сильвестр Медведев и 10 стрельцов (названных поименно) с прочими сообщниками сговорились умертвить младшего царя, его мать, патриарха и некоторых ближних бояр. Посему его величество послал подполковника Ивана Нечаева с 5 людьми из каждого полка, дабы взять под стражу вышепомянутых изменников и доставить их в Троице-Сергиев монастырь; коль скоро сия грамота или указ его величества до нас дойдет, мы должны немедля со всем оружием и снаряжением отправиться к его величеству в монастырь Троицы. Оный был дан в последний день августа 7197 г. (5508)³⁴, подписан думным дьяком Гавриилом Деревниным и запечатан.

Эта грамота доставлена мне полковником Риддером, который получил оную. Я послал за генералом и полковниками, в чьем присутствии она была распечатана. Мы постановили отнести грамоту к боярину князю Вас. Вас. Голицыну, и, поскольку никто не дерзал на это, отправился я с несколькими полковниками и предъявил ему грамоту, причем он был весьма взволнован, хотя и старался сохранить лицо как можно лучше. Он заявил нам, что покажет оную царю и принцессе и тогда мы получим указ. Я сказал ему, что мы боимся лишиться голов в случае ослушания. Он сказал мне, что к вечеру мы должны получить ответ, для чего велел оставить моего зятя – полковника Штрасбурга.

Вернувшись, я стал готовиться к отъезду и заявил полковникам и другим офицерам, кои пришли ко мне за советом, что невзирая ни на какой указ, который может быть здесь дан, я решился ехать и отправлюсь вечером. Посему все, и старшие и младшие, стали собираться.

Вечером мы выехали из Слободы, и уже стемнело, пока добрались до Яузского моста. Мы проехали еще 15 верст и покормили коней.

Сентября 5-го. С рассветом завтракали за 15 верст от Троицы, в 11 часов прибыли в монастырь и обратились к князю Борису Алексеевичу Голицыну, согласно приказу Мы подождали, пока его величество отобедает, а затем были допущены к целованию руки его величества, и каждый получил чарку водки из рук его величества. Его величество изволил осведомиться о нашем здравии и похвалить нас за немедленное прибытие по указу. Затем мы были отпущены и получили назначенные квартиры. Ночной порой мы встретили полковника Сергея Сергеева, который был послан с двумя людьми из каждого полка, дабы взять Фед. Шакловитого и его сообщников.

Наш отъезд в Троицу был кризисом сего дела, ибо все стали открыто высказываться в пользу младшего царя.

Сентября 6-го, пяти. Утром стрелец Оброска был приведен в оковах; он был допрошен и на очной ставке с Семеном Резановым сознался во всем.

В Москве принцесса известилась, что ей не позволят прибыть в Троицу, и была весьма недовольна, однако не соглашалась выдать Ф. Шакловитого. Посему стрельцы вечером явились в великом числе в замок или ко двору и, требуя аудиенции, получили оную. Они заявили, что пришли просить ее о выдаче Федьки Шакловитого, дабы могли доставить его с остальными в Троицу, согласно указу младшего царя. Сперва она говорила весьма решительно, отказываясь его выдавать и убеждая их не вмешиваться в дело между нею и братом, но хранить спокойствие. Не довольствуясь этим, они заявили ей, что если не смогут заполучить его, то будут вынуждены ударить в набат, то есть большой колокол тревоги, причем принцесса выглядела взволнованной. Тогда ее приближенные, опасаясь насилия и возмущения, сказали ей, что не стоит спорить в таком деле; если поднимется бунт, то многие лишатся жизни, так что лучше его выдать. Итак, она позволила себя убедить и велела выдать его.