Коллектив авторов – Петр I (страница 43)
Сего же дня бояре, имея указ явиться в Троицу, стали собираться, получив сперва дозволение. Кн. Вас. Вас. со своими наперсниками пребывал в Медведкове, где, известясь о выдаче Шакловитого стрельцам, был весьма потрясен и устрашен.
Явились несколько бояр и были допущены в присутствие его величества.
Около часа пополудни Фед. Шакло[витый] был доставлен и немедля допрошен перед боярами и советниками. Кое-что он признал, как то: он намеревался сжечь Преображенское и желал бы убрать с дороги мать младшего царя и других; он составил петицию для стрельцов, в коей те должны просить, дабы принцесса короновалась. Однако он отрицал, что когда-либо замышлял против жизни младшего царя. На очной ставке с капитанами он отверг все, кроме сказанного им на допросе, извиняясь кое в чем по недостатку памяти; так же поступил и когда перед ним предстали стрельцы. Наконец, под пыткой он уверял, что не знает ничего более, кроме сказанного прежде. Его долго держали подвешенным, но дали только шестнадцать сильных ударов кнутом. Он был передан одному стрелецкому полковнику для крепкой охраны.
Около 5 часов пополудни князь Василий Васильевич Голицын, а с ним боярин Леонтий Романович Неплюев, окольничий Венедикт Андреевич Змеев, думный дворянин Григорий Иванович Косагов [и] думный дьяк Емел. Игнат. Украинцев прибыли к вратам монастыря и не были допущены, но получили повеление ждать. По прошествии почти четверти часа им было объявлено: разойтись по своим жилищам и не выезжать без указа.
Вечером я проезжал мимо кн. Вас. Вас, который пребывал в некоторой меланхолии – не без причины.
9, понед. Поскольку гетман направляется сюда, ему послан указ подождать в Воздвиженском, за 10 верст от монастыря, пока не получит уведомление на приезд.
Вечером было послано за кн. Вас. Вас. и другими. Сперва в монастырь вызвали князя Вас. Вас. с сыном, кн. Ал. Вас.; взойдя на вершину лестницы через великое стечение народа, их встретил думный дьяк с небольшим свитком в руке и объявил: их ц. величества, приняв во внимание великое разорение, что он, кн. Вас., навлек на державу двумя большими походами, кои без какого-либо успеха совершил против крымских татар с большим ущербом для казны, а также что его посредством принцесса София Алексеевна приняла титул и правление державой и многие другие преступления его, как и его сына, указали конфисковать все его имущество и земли, а его самого с сыном и их семьями отправить в ссылку на Кольский остров35, дабы пребывали там, доколе их величествам угодно.
Затем был вызван боярин Леонтий Ром. и у подножья лестницы выслушал свой приговор: в пору его долгого губернаторства в Севске он совершил много притеснений над народом и разорил Комарицкий округ, а властью тех, кто имел управление всеми делами в Москве (его друзей), все жалобы и способы к возмещению преграждались. Посему их величества указали конфисковать все его земли и имущество, а самого отправить в ссылку в Пустозерск. (Эти места ссылки позже заменены.) Потом вызвали Венедикта Анд. и объявили, что их величества повелели ему ехать в свое поместье в Костроме и оставаться там до дальнейшего указа. Думным было велено и пожаловано занимать свои места, как прежде.
Бояре, разойдясь по домам, получили весть от своих родичей при дворе – спешить с отъездом до прихода стрельцов, кои должны были их стеречь. Так они и сделали, немедля вскочив на коней и велев везти свою кладь следом. Посему поднялась большая суета, ибо каждый кричал, что те спасаются бегством, и высланы гонцы, дабы узнать, куда они отбыли. Кое-кому из них, обогнавших князя Вас., было заявлено князем Борисом Алекс., который их провожал, что они должны вернуться и сказать тем, кто их послал, что они на пути к месту заключения, а он пребывает с ними.
Достойно замечания, что хотя князь Вас. Вас. был главным столпом и опорой сторонников принцессы и, как прекрасно известно, обо всем осведомлен, если не зачинщик умысла на жизнь младшего царя, его все же не осудили как изменника и не объявили виновным в измене, каковую он совершил в высшей степени – хотя бы путем сокрытия [заговора]. Сие было сделано властью и влиянием, что его кузен, князь Борис Алексеевич Голицын, имел в то время на царя и его совет.
Князь Вас. Вас. держал в руке небольшой свиток, где были кратко записаны 17 пунктов – достижения, коих он добился для их величеств и державы во время руководства государственными делами. Сие он намеревался изложить или прочесть, если бы было дозволено предстать перед царем и его советом, но после приговора он предложил [свиток] думному дьяку, который не дерзнул принять оный. Однако впоследствии он нашел способ добиться его вручения, хотя пользы это не принесло.
Князь Борис Ал. был доселе главным и единственным начальником всего этого дела и своим руководством привел оное к такому исходу, а ревностными трудами и увещаниями добился, чтобы измена не вменялась в вину его брату (так здесь называют кузенов). Он сделал это, дабы настолько не запятнать их род: ведь здесь не так, как в других странах, где карают только личность, а прочих из того же рода, кто не замешан, не обвиняют и не чернят; здесь же – вечное пятно на целом роде, если в оном есть хоть один изменник. Посему князь Борис не жалел трудов и средств, дабы приговор вынесли без упоминания об измене. Тем самым он навлек на себя большую ненависть простого люда, а также родичей и союзников младшего царя, ибо теперь, когда все приведено к желанной цели, они делали все возможное, дабы от него избавиться.
Между тем одно обстоятельство дало большой повод для подозрений, а именно: после того, как Шакловитого истязали и угрожали отвести на пытку вновь, он обещал дать царю правдивый отчет обо всем, если ему позволят сделать это письменно. Посему князю Борису было велено идти к нему и снабдить пером и чернилами, что тот и сделал. Итак, Шакловитый все написал на 8 или 9 полулистах бумаги, что заняло несколько ночных часов, и царь отправился в постель. Князь Борис унес документ к себе, намереваясь предъявить оный на другое утро. За это быстро ухватились его противники, и царю донесли, что князь Борис забрал с собой письмо или показания Шакловитого, дабы можно было прочесть, и если что-либо там касается его кузена – утаить оный лист. Тогда царь немедля послал к Шак. узнать, написал ли он, что обещал; тот подтвердил, что отдал [показания] князю Борису, как было велено. Тем временем князь Борис, предупрежденный другом, поспешил к царю с бумагой. Царь сперва был с ним весьма резок и спросил, почему он сразу же не принес письмо Шак. к его величеству. Тот оправдывался поздним ночным часом, что едва ли сошло для всех, и ближайшие придворные лелеяли прежнее подозрение, что его ревностные усилия ради кузена не лишены таинственности; он по меньшей мере не может не знать обо всем, что замышлялось другой партией. Однако царь хранил к нему твердую приязнь, отчуждение было лишь со стороны матери и ее родных.
Две старые женщины, кои прислуживали юному царю в детстве, обвинены, допрошены и пытаны и, сознавшись кое в чем, отправлены в ссылку.
Вечером многие из простых дворян, прослышав, что Шак. будет казнен без новых пыток, собрались в монастыре и отправились (из усердия, как они говорили, ко благу его величества) с прошением, дабы его снова публично пытали с целью объявления сообщников в измене. Им было сказано, что его величество удовлетворен показаниями Шак. и они не должны вмешиваться.
Юного царя с великим трудом убедили согласиться на казнь и не прежде, чем его уговорил патриарх.
Сим вечером стрельцам объявили сказку, или декларацию, в которой, после милостивой благодарности за добрую службу, их уведомили, что жалованье будет им увеличено на рубль в год, а затем они были отпущены. Солдатам было объявлено то же.
Были распределены некоторые приказы и вакантные должности, как то: князю Петру Ивановичу Прозоровскому – Казна, Тихону Никитичу Стрешневу – Разряд, Петру Василь. Шереметеву – Поместный, или Земельный, [приказ], князю Ивану Борис. Троекурову – Стрелецкий, Петру Абр. Лопухину – Ямской, или почтовых лошадей, князю Михаилу Никитичу Львову – Земский, князю Федору Семеновичу Урусову – Иноземский; Посольский на время доверен Емельяну Игнат. Украинцеву с указом осведомлять Льва Кирилловича Нарышкина о делах высшей важности; Дворец не был отдан никому, ибо князь Б. Ал. ждал этого в качестве награды за свои услуги, а господствующие клики не желали, чтобы оный был дарован ему.