Коллектив авторов – Петр I (страница 41)

Царь Петр Алексеевич отправился в паломничество в Саввинский монастырь; наш боярин, будучи патроном оного монастыря, поехал с его величеством.

24. Привезенные сюда пленные татары поведали, что хан выступил к Буджаку с намерением напасть на молдаванина за то, что тот отдался под покровительство рим. императора.

25. Польский резидент обедал у меня, причем много рассуждений о государственных и прочих делах.

Ноября 26-го. Мы получили голл. газеты от 11 ноября нов. ст., где подтверждается весть о взятии Филипсбурга²⁷ и [о том, что] стихии борются с умыслом голландцев против Англии.

27. Царь Петр Алексеевич возвратился и поехал прямо в Преображенское. <…>

30. <…> Старший царь и государь с с[емейством] отправились в Сав[вин] мон[астырь] и Звенигород.

Список регимента на декабрь месяц: 38 сержантов, 46 фурьеров и фюреров, 69 капралов, 52 флейтщика, 608 п[ростых] солдат, 9 emeriti, 105 вдов, 42 сироты. <…>²⁸

[Июня] 28-го, пяти. Всех созвали к царскому шатру; орудия и пехота были построены кругом, внутри меньшего вагенбурга <укрепленного военного обоза>. После богослужения была публично оглашена царская грамота – повторение того, что уже написано с сеунщиками, и одобрение всего; премногая благодарность за нашу великую службу; бояр особливо вопрошали о здравии от имени царей; их служение одобрено и превознесено; затем и всех прочих, согласно степени и званию. После сего была читана царская грамота о нашем роспуске. Итак, все начальные особы, кои были приглашены, отправились в боярские шатры на обед. При питии во здравие царей стреляли из пушек, и пехота давала залпы четырежды. <…>

Июля 22-го, понед. Я был в городе и надеялся получить сказку, или декларацию, о том, что каждый должен иметь за службу, совершенную в этом походе, но сие отложено до среды.

24. Мы были допущены к целованию рук старшего царя и принцессы Софии Алексеевны с обычными церемониями и приветствиями. Принцесса принесла мне особливую благодарность за добрую службу.

Наши сказки отсрочены по той причине, что младший царь не желает дать согласие пожаловать нашим боярам столь много, как решили без него.

Июля 26-го, пяти. С превеликим трудом и мольбами младшего царя склонили согласиться на награды, что решено даровать за нашу службу.

27, суб. Нам читана декларация, боярам с товарищами отдельно во внутренних покоях, а всем прочим – снаружи, на верхней лестнице. Сперва русским: боярин получил крестьян; товарищи, канцлеры и другие – определенную сумму в рейхсталерах на покупку земель; прочим: деньги, штоф на кафтаны, некоторая часть их поместий (земли, данные им пожизненно) превращена в наследственные, а также увеличен их оклад – степень оценки их звания. Иноземцам: месячные средства, а полковникам и подполковникам – шелка на кафтан. Мне еще с одним генералом: месячное жалованье, 20 пар соболей, серебряный кубок и богатый штоф на кафтан. Объявлено также, что имена убитых и умерших в сем походе будут записаны во всех кафедральных церквах и поминаемы в общих молитвах; отцу, сыну, брату или ближайшему родичу любого из них должно быть отдано предпочтение во свидетельство верности и страданий их ближайшего родственника. Золотые медали также даны или обещаны каждому, согласно званию, и я получил таковую в три дуката.

Мы должны были отправиться в Преображенское, или Преображенский дворец, дабы принести благодарность его величеству царю Петру Ал. за милость и великодушие, однако нас не допустили. При этом одни были встревожены и удручены, а иные нет, стараясь принять с кнутом и пряник. Ведь все ясно видели и знали, что его одобрение или, вернее, согласие исторгнуто великой назойливостью. Сие еще боле возмутило его против нашего генералиссимуса и главных придворных советников из другой партии, ибо ныне вполне очевиден открытый взрыв или раскол, что, вероятно, приведет к вражде. От простого люда все было сокрыто, насколько возможно, однако не с таким искусством и тайной, чтобы почти каждый не узнал, что и как происходит²⁹.

Июля 29-го, понед. В городе; похоже, субботние посулы будут исполнены медленно.

31. Страсти и настроения усиливаются – возможно, разразятся пароксизмом.

Августа 3-го. Я написал к мадам Хэмилтон в Севск и капитану Дэн. Крофорду в Киев.

Бояре были на пиру в Преображенском – день рождения одной из принцесс.

5. Я ходатайствовал об участке, на коем отстроился, – дабы мне выдали грамоту или хартию, посредством чего я мог бы продать, заложить или распорядиться оным любым другим способом.

Августа 6-го. Слухи, кои изречь небезопасно.

7, среда. Ночной порою много стрельцов собралось в замке, или кремле, причем никого не допускали, кроме определенных и известных лиц. Сие вызвало такую тревогу среди партии младшего царя, что все, кто смог получить весть об этом, поспешили в Преображенское. Вскоре после полуночи несколько стрельцов и других […]³⁰ явились в Преображенское и уведомили царя Петра Ал., что множество стрельцов или солдат гвардии³¹ по приказу собираются в кремле, должны с оружием прийти в Преображенское и умертвить разных лиц, особливо Нарышкиных. Предупрежденный об этом, царь поднялся с постели весьма спешно, не надев сапог, [вышел] в конюшню, где велел оседлать коня, и поехал в соседний лес, куда к нему доставили одежду и облачение. Одевшись, он с теми, кто был наготове, во весь опор поскакал в монастырь Святой Троицы.

8, четв. Он прибыл туда в 6-м часу дня весьма утомленным. Будучи препровожден в покои, он немедля бросился на кровать и горько залился слезами, рассказывая аббату³², в чем дело, и прося защиты и помощи.

Гвардия и другие придворные явились туда в тот же день, а ночью – много родичей из Москвы. Сей внезапный отъезд его величества вызвал великий испуг и раздор в Москве, что, однако, было сокрыто и оправдано, вернее, умалено со всем вообразимым искусством. Я дал смотр моему регименту в Бутырках. Я получил письма из Нарвы.

Августа 9-го. Въезд гетмана был отложен до завтра. Одно знатное лицо послано от царя Петра к старшему царю и принцессе Софии Алексеевне, дабы узнать причину сбора такого множества стрельцов в столь неурочное время. Было отвечено: только для того, чтобы охранять принцессу до монастыря, куда она собирается на богослужение.

10. Гетман прибыл, принят с обычными церемониями и почетом и поселился в Посольском дворе.

Младший царь прислал за полковником Иваном Цыклером с 50 стрельцами, коему после некоторых совещаний с неохотой позволили уехать, а с ним и стрельцам. Позже мы узнали, что то был умысел сего полковника, дабы снискать государеву милость; ведь он был сильным орудием в прежних смутах, где вырезано так много друзей младшего царя. Итак, теперь он написал к своим друзьям при дворе в Троице, дабы подвигли царя послать за ним, обещая открыть многое, что там необходимо знать. Ведь по приезде он открыл все, подав [донесение] за своей рукою – как он получал сверху указы и прочие грамоты и распространял оные среди стрельцов.

Августа 12-го, понед. Я получил письма из Киева и Белгорода с извещением, что отряд татар побывал близ оного места и увел кое-каких людей.

13. Князь Иван Борисович Троекуров отправлен к царю Петру Ал., дабы убедить его вернуться в Москву.

14. Некоторые стрельцы перешли по собственной воле к младшему царю.

15. Я написал к м-ру Филиппу Вулфу.

Князь Ив. Борис. Троекуров] возвратился и доставил лишь слабое утешение.

Августа 16-го, пяти. Пришли письменные указы от младшего царя солдатским и стрелецким полкам, каждым отдельно, и полковникам отправиться по делам его величества в Троицкий монастырь 20-го числа. Из полков были призваны урядники, или унтер-офицеры, капралы, головные шеренг, полковые и ротные писари с десятью рядовыми солдатами и стрельцами из каждого полка. Эти указы, хотя и доставленные солдатам и стрельцам присланными оттуда стрельцами, были все же отнесены главам или судьям соответствующих приказов, а теми наверх – принцессе. Затем держали совет, после чего вызвали начальных лиц от каждого полка, и было объявлено в выразительной речи самой принцессы, чтобы никто из них не пытался уйти или вмешиваться в расхождения между ними и братом – со многими околичностями.

Стрелецкие полковники желали знать, что им надлежит делать, намекая, что с их уходом дела останутся в том же положении, как и ныне. Однако принцесса, которая уже удалилась и услыхала об этом от окольничего Фед. Леонт. Шакловитого (управляющего [Стрелецким] приказом), вышла и очень резко осадила их, заявив, что если кто-либо туда отправится, она велит их перехватить и снести головы.

Боярин князь Вас. Вас. дал мне особый приказ не трогаться из Москвы ни по какому указу или поводу.

Было также отправлено пожелание, вернее, извещение к старшему царю и их сестре Соф. Ал. о том, что [царь Петр] послал за полковниками, солдатами и стрельцами, и тем должно быть позволено уйти.

Князь Петр Иванович Прозоровский – наставник старшего царя и отец-исповедник были посланы в Троицу, дабы оправдать запрет на уход полковников, солдат и стрельцов, [а также] с инструкциями применить все средства для примирения и возвращения царя в Москву.

Августа 17-го. Распущен слух, будто пришедшие из Троицы указы полковникам и стрельцам посланы не по воле его величества, а без его ведома.