Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 42)
В 10 час. утра при отличной погоде приехали в Троице-Сергиеву Лавру. Элла встретила нас. Поехал с дочерьми к обедне и молебну. Затем зашли в митрополичьи покои и выпили чаю. В 12 ½ продолжали путь.
После завтрака стало жарко в вагонах. В 3 ½ прибыли в Москву на бывш[ий] Брест[ский], ныне Александровский вокзал. Поч[етный] караул от Астраханского гренад[ерского] полка, семейство и наивысшее нач[альство]. Сел верхом; Аликс с Алексеем и все вел[икие] княгини в экипажах проехали к Иверской и к Спасским воротам. Встреча народа на улицах напоминала въезды на коронацию. От ворот пошел пешком за крестным ходом к Архангельскому собору, где я возжег сооруженную всем семейством лампаду над гробницею Михаила Феодоровича. По отслужении литии по нашим предкам вышли во Дворец. Принял поч[етный] кар[аул] от Екатеринославского полка.
Император Николай II и императрица Александра Федоровна во время торжественного выхода в Кремле. 1913 г.
Неизвестный фотограф
Дневник великой княгини Ксении Александровны
Без четверти 4 все собрались на ж[елезной] д[ороге] встречать Ники и Аликс, все министры, свита, начальство, дамы и т.д. И начался торжественный въезд: Ники и семейство верхом, мы в экипажах. Было красиво – масса народу и все, слава Богу, отлично прошло. У Спасских ворот все слезли с лошадей и пошли за крестным ходом в Архангельский собор. В соборе лития за гробницей Михаила Федоровича[539]. Ники зажег лампадку. Распутин стоял у входа – все его видели, кроме меня! Распутин снова показывал себя там всем – такое недовольство и протест среди духовенства!
Дневник Николая II
Дивный день с ветерком. В 11час. начался выход. В Георгиевской зале Самарин[540] от всего дворянства поднес ларец с грамотою. Красиво было Красное крыльцо с морем голов.
В Успенском соборе было отслужено молебствие. Затем прикладывались к мощам и впервые поклонились гробнице Св[ятого] Ермогена. Прошли в Чудов мон[астырь] и оттуда вернулись к себе. Завтракало все семейство. В 3 часа поехал с дочерьми в Чудов мон[астырь], где в Патриарш[ей] ризнице осматривал интереснейшую выставку церковных вещей за последние 300 лет. Прошел во вновь устроенную церковь на месте кончины Св[ятого] Ермогена.
Поехал в Знаменский монастырь и осмотрел дом Романовых. Вернулся домой в 5 ¼. Мария Павловна пила с нами чай. От 6 до 7 принимал. В 8 час. был парадный обед с тремя салютами во время пития здравий.
С 10 час. принимал депутации. В 11 ч. поехал с детьми в Новоспасский монастырь к обедне. Служил митроп[олит] Макарий, пел синодальный хор и народный хор. После обедни сошли в подземелье к гробницам наших предков, где была отслужена лития.
Алексей приехал к концу обедни. Оттуда в общину Эллы[541], кот[орая] угостила нас завтраком. В 2 ½ уехали домой, принял Сазонова[542] и в 3 ¼ с детьми отправился в собрание купеческого общества, где был концерт мещанских училищ, гимнастика мальчиков на дворе, представление вышивных работ учениц и чай. Вернулись домой в 4 ½. После своего чая принимал без конца до 7 ½, даже читать не успел. В 10час. поехали с Ольгой и Татьяной на бал в Благородном собрании. Зала вечером была очень красива. Началось с полонеза – я шел с Базилевской[543]. Аликс уехала через час. Я ходил, смотрел на танцующих и курил в комнатке. В 12 ¼ уехал с Ольгой и дочерьми. Был очень потный.
Опять с 10час. начал прием: комитета Булыгина[544], Московской городской управы и выпускных воспитанников лицея цесаревича Николая. Затем осмотрел превосходные вещи Строгановского училища, выставленные в Оружейной палате. В 12 ¼ был завтрак с митрополитом, епископами и всеми губернскими предводителями. Окончательно сел на ноги от усталости.
Около 4 час. покинули Кремлевский двор[ец] и на пути к Александровскому вокзалу посетили Вознесенский женский монастырь. По всему пути стояли войска, с одной стороны, и народ – с другой. Проводы были очень теплые. Простились с семейством и прочими и в 4 ¼ тронулись в обратный путь.
Дневник Николая II
У Алексея от усиленных движений руками во время игры – вечером заболело в правом локте, долго не мог заснуть и сильно страдал, бедный!
В 7час. приехал Григорий, побыл недолго с Аликс и Алексеем, поговорил со мною и дочерьми и затем уехал. Скоро после его отъезда боль в руке у Алексея стала проходить, он сам успокоился и начал засыпать 133. Вечером наклеивал фотографии в свой альбом.
Благослови, Господи, Россию и нас миром, тишиною и благочестием!
1914
«Отрада видеть Григория». Убийство в Сараево. Обмен телеграммами накануне войны двух кузенов – Николая II и Вильгельма II. Назначение великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим русской армии. Объявление войны Германией России. Начало Первой мировой войны. Союзник России Георг V. Первые победы. Поездки Николая II на фронт. Августейшие сестры милосердия
Дневник Николая II
В 4 ½ поехал в город к милой Мамá к чаю. Вернулся в Царское Село в 7 час. Вечером имел отраду видеть Григория. Так было тихо и спокойно.
Тридцать третья годовщина мученической кончины Ан-Папá[545]. До сих пор слышу в ушах оба эти ужасные взрыва 134.
Дневник Николая II
В четверг вечером Австрия предъявила Сербии ультиматум с требованиями, из которых 8 неприемлемы для независимого государства 135. Срок его истекает сегодня в 6 час. дня. Очевидно, разговоры у нас везде только об этом. <…> От 11 ч. до 12 ч. у меня было совещание с 6 министрами по этому же вопросу, и о мерах предосторожности, кот[орые] нам следует принять.
В 6час. принял Маклакова[546]. Интересных известий было мало, но из доклада письменного Сазонова [видно, что] австрийцы, по-видимому, озадачены слухом о наших приготовлениях и начинают говорить. Весь вечер читал.
Телеграмма императора Николая II кайзеру Германии Вильгельму II
Призываю тебя помочь мне в столь серьезное время. Бесчестная война была объявлена слабой стране. Возмущение в России, полностью разделяемое мною, огромно. Предвижу, что очень скоро давление сломит меня и я буду вынужден принять чрезвычайные меры, которые могут привести к войне. Чтобы избежать такого бедствия, как общеевропейская война, я прошу тебя во имя нашей старой дружбы сделать все, что в твоих силах, чтобы остановить твоих союзников, прежде чем они зайдут слишком далеко. Ники
Цесаревич Алексей Николаевич, принимающий грязевую ванну. Ливадия. [1913]
Неизвестный фотограф
У изголовья – боцман А. Е. Деревенько; рядом с ним – доктор Е. С. Боткин и его ассистент.
Спасибо за твою примирительную и дружественную телеграмму. В то же время официальное сообщение, представленное сегодня твоим послом моему министру, носило совершенно иной оттенок. Прошу тебя объяснить это различие! Было бы правильным поручить решение австро-сербской проблемы Гаагской конференции. Верю в твою мудрость и дружбу 136.
Телеграмма кайзера Германии Вильгельма II императору Николаю II[547]
С глубочайшей озабоченностью слышу я о том впечатлении, что производят действия Австрии против Сербии в твоей стране. Та беспринципная агитация, что велась в Сербии годами, вылилась в ужасающее преступление, жертвою которого пал эрцгерцог Франц Фердинанд. Дух, который внушил сербам убить собственного короля и его жену[548], все еще господствует в стране. Несомненно, ты согласишься со мной, что мы оба, ты и я, равно как и все иные государи, разделяем общий интерес: настоять на том, чтобы все, кто несет моральную ответственность за это смертоубийство, получили заслуженное наказание. В этом случае политика не играет вовсе никакой роли. С другой стороны, я вполне понимаю, как трудно тебе и твоему правительству сдерживать напор вашего общественного мнения. Посему ввиду нашей сердечной и нежной дружбы, которая связывает нас обоих с давних пор крепкими узами, я использую все свое влияние, чтобы убедить австрийцев сделать все, чтобы прийти к соглашению, которое бы тебя удовлетворило. Искренне надеюсь, что ты поможешь мне в деле сглаживания тех противоречий, что все еще могут возникнуть. Твой крайне искренний и преданный друг и кузен, Вилли
Письмо императора Николая II кайзеру Германии Вильгельму II
Мнение России следующее: убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда и его жены 137 – гнусное преступление, совершенное отдельными сербами. Но где доказательства, что сербское правительство причастно к этому преступлению? Увы, мы знаем из многих фактов, что часто нельзя относиться с доверием к результатам следствия и заключениям трибуналов, в особенности, если к делу примешиваются политические соображения. <…> Вместо того чтобы доказать Европе или дать ей возможность убедиться, предоставив другим странам время разобраться во всем следственном материале, Австрия дала Сербии 48-часовой срок и затем объявила ей войну. Вся Россия и многие вне ее считают ответ Сербии удовлетворительным: невозможно ожидать, чтобы независимое государство пошло дальше в подчинении требованиям другого правительства. Карательные экспедиции предпринимаются только в своем собственном государстве или в колониях. Поэтому война эта вызвала такое глубокое негодование в моей стране, и будет трудно успокоить здесь воинственное настроение. Чем дольше Австрия будет продолжать свои агрессивные действия, тем серьезнее окажется положение. К тебе, ее союзнику, я обращаюсь как к посреднику в деле сохранения мира. Ники