Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 41)
Выписали сейчас же прекрасного хирурга Федорова, кот[орого] мы давно уже знаем и кот[орый] специально изучал такого рода случаи, и затем доброго Раухфуса[534]. Кроме того, раньше еще приехал наш детский доктор Острогорский. Должен сказать, что видеть сразу столько врачей всегда невесело, но все они показали себя такими хорошими, добрыми и трогательными по отношению к Алексею, что я буду всегда с благодарностью вспоминать о них.
Дни от 6-го до 10-го окт[ября] были самые тяжелые. Несчастный маленький страдал ужасно, боли схватывали его спазмами и повторялись почти каждые четверть часа. От высокой темп[ературы] он бредил и днем, и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль.
Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: «Господи помилуй».
Встреча императора Николая II и членов его семьи во время их прибытия в Москву на торжества, посвященные столетнему юбилею Бородинского сражения. Август 1912 г.
Неизвестный фотограф
Император Николай II перед строем почетного караула у Большого Кремлевского дворца. Август 1912 г.
Неизвестный фотограф
Я с трудом оставался в комнате, но должен был сменять Аликс при нем, потому что она, понятно, уставала, проводя целые дни у его кровати. Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала, она чувствует последствие пережитого и на бедном сердце ее это сказалось. Все-таки она бережет себя больше и проводит дни на кушетке в комнате Алексея 130.
Письмо великого князя Михаила Александровича вдовствующей императрице Марии Федоровне
Моя дорогая Мамá,
Я так хочу, чтобы ты поверила моим словам, что мне более чем тяжело огорчать тебя, дорогая Мамá, но я обязан сказать тебе, что 16/29 октября, т.е. две недели назад я женился на Наталии Сергеевне Брасовой 131.
Письмо великого князя Михаила Александровича Николаю II
Дорогой Ники,
Я знаю, что мое письмо принесет тебе большое горе, но я прошу тебя заранее – выслушай и пойми меня, как твоего брата. <…> Мысль, что меня могут разлучить с Наталией Сергеевной Брасовой, заставили меня обвенчаться с ней. Прошло уже пять лет, что я ее люблю, и теперь уже не могут сказать, что с моей стороны это было простое увлечение. Наоборот, с каждым годом я привязываюсь к ней все сильнее, и мысль, что я могу лишиться ее и нашего ребенка[535], мне слишком невыносима.
Первое время я не думал о возможности брака с нею, но эти пять лет, и в особенности последний год в Петербурге, изменили мои намерения. <…> Я тебе даю мое слово, что я не действовал ни под чьим давлением. Наталия С. никогда со мной об этом не говорила и этого не требовала, я сам пришел к сознанию, что иначе жить нечестно и надо выйти из этого ложного положения. Все это, взятое вместе, заставило меня решиться на этот шаг и обвенчаться с Наталией Сергеевной.
Наше венчание состоялось в сербской церкви Св. Саввы в Вене 16/29 октября. Я знаю, что меня ждет наказание за мой поступок и заранее готов перенести его.
Письмо вдовствующей императрицы Марии Федоровны Николаю II
Милый мой, дорогой Ники!
<…> Теперь я должна тебе сказать о новом ужасном жестоком ударе! Я только что получила письмо от Миши, в котором он сообщает о своей женитьбе! Даже не верится, и я не понимаю, что я пишу, так это невыразимо отвратительно во всех отношениях и меня совершенно убивает!
Письмо Николая II вдовствующей императрице Марии Федоровне
Моя милая, дорогая Мамá,
Я тоже собирался написать тебе по поводу нового горя, случившегося в нашей семье <…> Сколько раз он сам говорил, не я его просил, а он сам давал слово, что не женится. И я ему безгранично верил! <…> Ему дела нет ни до твоего горя, ни до нашего горя, ни до скандала, который это событие произведет в России. И в такое время, когда все говорят о войне, за несколько месяцев до юбилея дома Романовых!! Стыдно становится и тяжело. <…> Около двух месяцев тому назад Фредерикс узнал от Врангеля[537], что Миша потребовал из своей конторы большую сумму денег и даже будто бы купил имение во Франции. Теперь все понятно.
1913
Празднование 300-летия воцарения Романовых: С.-Петербург, Кострома, Ярославль, Ростов Великий, Переславль, Москва. Болезнь цесаревича Алексея и Распутин
Дневник Николая II
День празднования 300-летия царствования дома Романовых был светлый и совсем весенний 132. Утром принял несколько чел[овек]. И затем погулял в саду.
В 12 ¼ я с Алексеем в коляске, Мамá и Аликс в русской карете и наконец все дочери в ландо – тронулись в Казанский собор. Впереди сотня Конвоя и сзади тоже сотня.
В соборе был прочитан манифест и затем отслужен торжественный молебен. Вернулись в Зимний тем же порядком в 1 ½. Настроение было радостное, напомнившее мне коронацию. Завтракали с Мамá. В 3.45 все собрались в Малахитовой, а в Концертной принимали поздравления до 5 ½ ч. – прошло около 1500 ч[еловек].
Чудный светлый день. В 11час. на пути в церковь, все наши люди конюшенной части и загородных дворц[овых] управлений поднесли нам иконы и хлеб-соль. После завтрака поехал в Народный дом, где одновременно в обоих театрах шли представления для 4500чел[овек] учащихся разных учеб[ных] заведений. Посидел в каждом театре по акту и вернулся домой в 2.45. Погулял в саду один. Посидел с Татьяной, у кот[орой] жар продолжается[538]. До 7 час. собрались в Малахитовой и пошли выходом. В Николаевской зале стояло много крестьян разных союзов. Парадный обед был в трех залах и галерее 1812 года. До 9 час. были в своих комнатах. Провели вечер спокойно вместе.
Благодарение Господу Богу, ниспославшему милость на Россию и на нас тем, что так достойно и так светло было нам дано отпраздновать дни трехсотлетия воцарения Романовых.
Утро было занятное. Между докладами Аликс и мне представилось 30 банкиров Петербурга и Москвы, которые принесли нам миллион рублей в память 300-летия – на дело благотворения.
Проснулся дивным утром. В 10 часов подошли к пристани в Костроме и поехали к собору, вокруг кот[орого] стояли войска шпалерами. Обошел их, затем вошли в собор и скоро пошли за крест[ным] ходом к месту закладки большого памятника 300-летия царствования дома Романовых. Каждый из нас положил свой именной камень. После закладки войска прошли церем[ониальным] марш[ем]. Там мы разделились – Аликс поехала с детьми в Богоявленский жен[ский] монаст[ырь], а я – в дом губернатора. Принял у него в саду должностных лиц и волостных старшин. <…> Для них был приготовлен обед. Оттуда заехал в Пултуский полк и осмотрел офицерское собрание. После завтрака поехал в старую церковь Воскресения на дебрях, затем в новое здание общины Красного Креста и, наконец, на выставку, устроенную земством.
Интересно, но утомительно. Выпив чаю и простившись со всеми, пришел пешком на пароход. <…> Народ стоял сплошной стеной по берегу, даже в воде по колено.
В 8 час. был также большой обед в нашей плавучей столовой. Прошла хорошая гроза. В 10 ½ вечера пошли дальше вверх реки. Воздух был дивный.
Дивным утром в 9 час. прибыли в Ярославль. Город выглядел таким чистым и красивым с реки. На пристани обычная встреча и поч[етный] кар[аул] от пех[отного] Остроленского полка. Поехали в Успенский собор. Затем Аликс вернулась с Алексеем на «Межень», а я с дочерьми посетил церковь Иоанна Предтечи, Спасский монастырь, тут же осмотрел покои Михаила Феодоровича и, наконец, Ильинскую церк[овь]. Одна другой краше и лучше. <…> Поехал в приют для сирот в память 300-летия, кот[орый] при нас освятили, и затем осмотрел земскую выставку производств Ярославской губернии.
В 10 ч. прибыли в Ростов. Аликс очень устала и, кроме того, у нее сделалась ангина, так что она пролежала весь день. После встречи поехал с детьми в автомобиле в древний город Ростов Великий. Посетил Успенский собор, слушал знаменитый звон колоколов, прошел по Кремлевской стене в Белую палату и Княжьи терема, осматривая по пути внутренние церкви. Возвращаясь в поезд, остановились у церкви Благовещения, где явилась в 1910 г. чудотворная икона Умиления Божией Матери. После завтрака снова поехал в город и осмотрел Яковлевский монаст[ырь] на берегу озера Неро и в 3 вер[стах] старую деревянную церковь Иоанна Богослова на Ишне. Возвратился в поезд с детьми в 4 ¼. Пил чай и занимался. В 6 ½ с дочерьми отправился в Кремль в красивую церковь Воскресения Христова ко всенощной.
В 10 час. прибыли на ст. Петровск, около кот[орой] в поле принял волостных старшин Ярославской губернии. Оттуда поехал с дочерьми в Петровск к обедне по случаю Вознесения. Вернулся в поезд в 12 ½ к завтраку. Около 2 час. отправился с ними же в Переславль по отличному шоссе; на 13-й версте переехали во Владимирскую губернию. Не доезжая города, остановился у Никитского монастыря; затем в городе посетил Данилов мон[астырь] и Федоровский женский монастырь. Несколько раз собирался дождь, но проходил благополучно.
Выехал за город вдоль красивого Переславского озера в усадьбу Владимирского дворянства. Прием его был прекрасно широко устроен. Осмотрели ботик Петра Великого и памятник ему, поставленный на том месте, где когда-то стоял его дом. Спустился к озеру и с пристани смотрел на катание морских потешных на шлюпках. Затем поднялся к павильону, в кот[ором] нас угостили чаем и пр. Для публики были разбиты шатры между деревьями.